— И что же ты скажешь мне?

— Ты можешь умереть.

Она обронила это тем же ровным тоном, каким сообщают о погоде за окном. Нечто выждал, прислушиваясь к себе, и обнаружил, что его тело отозвалось раньше рассудка: спина заныла сильнее, черная капля сорвалась с пояса и ушла в пустоту.

— Поздно, — рябь снова прошла по его лицу. — Дороги назад нет, даже при большом желании. Мне нужна энергия этой планеты. Вся, до последней капли. Ты представить себе не можешь, сколько ее там, и ждет она только меня. Я слишком долго шел, чтобы теперь отступить.

— Я знаю, сколько ее там, — Созидательница отвернулась и посмотрела в глубину, где под темной толщей едва различимо светилась одна из бесчисленных звезд.

Она пожала плечами, и от этой обыденности Нечто впервые за всю беседу пробрало холодом.

— Что ж, — он поправил ворот плаща. — Передавай привет остальным.

Отвечать ему Созидательница не стала. Она пошла прочь, изнанка мира расходилась под ее босыми ступнями. Через десяток шагов звезды сомкнулись, и в доме Нечто снова стало так же серо, как было до ее прихода.

Нечто постоял и снова стянул плащ с плеча. Рана под лопаткой светилась. Он свел края шва пальцами и начал заново.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецова. Гостиная.

Только в окнах начало рассветать, а я уже занял кресло в недостроенной гостиной, перед камином. Огромные витражные окна закрывала строительная пленка, за ними стояли леса, но в помещении было тепло.

Валера явился первым. Он уселся в кресло, вытянул ноги в сланцах поперек ковра и поставил себе на живот тарелку с холодцом.

— Ты вообще ложился? — я повернулся в его сторону.

— Караулил, — он подцепил ложкой дрожащий кусок. — Почему-то думал, что сегодня ночью будет что-то интересное, но… — он развел руками.

Холодец пах чесноком так, что резало глаза. Я отодвинулся вместе с креслом и перешел к делу.

— Лора может найти его прямо сейчас.

Ложка замерла на полпути. Валера поставил тарелку на подлокотник.

— Вот с этого и надо было начинать, — он подался вперед. — Давно пора. Мы столько времени бегаем за ним по всей планете, а он выныривает где хочет. Ищи.

Лора стояла посреди комнаты. Наряд на ней сменился на рабочий комбинезон, нити стянулись к плечам плотными жгутами, а перед ней развернулась карта полушарий, сплетенная из голубых линий.

— Даю ниточку, — она развела ладони, и от карты вниз потянулась тонкая нить. — Он ее не чувствует, я держу канал в один конец. Так, север Империи… нет. Австралия… нет. Америки чистые.

Линии на карте гасли одна за другой, континенты уходили в темноту. Мне это не нравилось.