— Петя… — вдруг послышался странно знакомый голос. — Петя, просыпайся…

Петр открыл глаза и увидел перед собой женщину в белом. На голове сверкающий шлем с крыльями. За спиной длинный плащ, длинные белые волосы колыхались как струящееся молоко, в руке было копье. Ее тело сковывали доспехи, всю ее окутывало серебряное сияние.

Царь сощурился. Эта бледнокожая валькирия была ужасно похожа на его жену Ольгу. Ольгу, спустившуюся за ним с Небес.

— Петя, вставай, — она протянула ему руку, — Тебе пора.

— Оля?

Она кивнула.

— Хорошо выглядишь, — не покривил душой царь. — Что? Куда? Зачем тебе копье?

Она поманила его пальцами, а потом попыталась поднять.

— Куда?.. Нет, у меня еще столько дел.

— Пошли. Хватит дел. Ты, как никто другой, заслужил отдых. Помнишь, как ты обещал мне, — Ольга улыбнулась. Хитро, с умыслом. Как обычно улыбалась его дорогая жена. — «Выйду в отпуск, вот мы и…», или «В могиле отдохну, Оля». Почему бы нам не совместить эти два вида отдыха?

Петр хотел было взять ее руку, позволить валькирии унести его куда-то в свет, где не было ничего, кроме легкости, и, возможно, вина с бесконечным кабанчиком, но на плечи навалилась такая неподъемная тяжесть, что его немедленно припечатало к земле. Или на чем он там лежал.

— Нет, Оля, — сказал Петр. — Там дети. Да и Империя… Она вся на мне… — С каждым словом он чувствовал, как тяжесть все сильнее вжимает его в землю. — Представь, что Павел займет мое место. Нет, он, конечно, парень смышленый, но…

Ужас. Только представил, и мурашки по коже. Павел — Император Всероссийский. Он с сестрами, а против них кубло змей, что зовется аристократией, генералитетом и спецслужбистами. А ведь еще и заграничные «партнеры». Нет, им точно крышка.

— Лучше потом, — покачал головой Петр. — Вот возьму отпуск, и…

Его «жену»-валькирию, как ужалили. Брови строго сошлись на переносице. Крылышки на шлеме хищно задергались.

— Я же и ударить тебя могу, Петя, — она сжала копье. — Вот этим. Пошли! Вечный покой ждет. Я так долго ждала! Триста лет ждала отпуска! Пусть и на том свете! Пошли, Один ждет!

Она попыталась схватить его, но царь не дался.

— Какой еще Один, Оля? Потом. Меня ждут дети. Да и ты жива, не говори ерунды. Из Москвы эвакуировали всех. В том числе и тебя.

— Пошли! Я умерла по дороге в… К родителям!

Петр закатил глаза.

— Твои родители умерли в 1726 году. От чумы.

Посетовав, что потратила на него лучшие годы жизни, валькирия вскинула копье над головой и с криком поразила Романова прямо в грудь.

Боль пронзила его от макушки до пят, а потом…

Голоса «снаружи» ворвались к нему как ураган. Он открыл глаза и буквально вскочил на постели. Все было белым и одновременно красным. На полу было мокро, тут и там сновали люди, и так быстро, что на мгновение Романову показалось, что за спиной у них крылья, но нет. Это были халаты.