Я продолжаю тискать капусту и внимательно наблюдать. По-моему, когда Верко от пуза наестся, его видит больше народу, чем натощак. Ну или мне только так кажется, сложно быть объективной в вопросе, по которому статистику не собрать. Вот и сейчас я смотрю, как аккуратно люди обходят Верко, чтобы ни в коем случае к нему не прикоснуться, даже пакетом, не дай бог, не задеть, но что они на его месте видят, и видят ли там хоть что-то или просто инстинктивно повинуются смутному ощущению, как моя соседка Альбина, – бог весть.
Ребёнок лет трёх вдруг вырывает ладошку у матери бросается к Верко, обнимает за ногу, стоит, восторженно улыбается, но, к счастью, пока молчит. Мать уводит его, не взглянув на Верко, шипит: «Ты плохо себя ведёшь, нельзя приставать к чужим, извинись», – и малыш, обернувшись, звонко кричит: «Извините!» – а Верко смеётся: «Да всё в порядке!» – и машет ему рукой.
Девчонка-подросток восторженно замирает, достаёт телефон и фотографирует Верко, явно приняла его за косплеера, или как это правильно называется, когда люди наряжаются в персонажей мультфильмов (прекрасная, кстати, легенда для Верко: «сын подружки, косплеер», – если кто-то из соседей его однажды рядом со мной увидит и начнёт расспрашивать, кто это такой). А девочку жалко! Заранее представляю, как она огорчится, когда дома будет искать фотографии и ничего не найдёт. Верко хитрый, он на снимках всегда сперва получается, чтобы никто не заметил подвоха, но изображение исчезает буквально через пару минут. Правда, Верко утверждает, что позже, когда он совсем уплотнится, его фотографии будут храниться гораздо дольше. Возможно, целых два дня. Или три.
Другая девчонка, немного постарше первой, тоже смотрит на Верко, но потом трясёт головой, решительно разворачивается и уходит. Прекрасно, на самом деле, справляется, девчонка – герой.
«И этот тоже герой», – думаю я, разглядывая мужика сурово-богемного вида, явно из тех, кто никогда не входит в запой только потому, что вечно спьяну мимо входа промахивается, поэтому и жив до сих пор. Терпеть таких не могу; боюсь, я им просто люто завидую. Сама хотела бы быть таким мужиком, которые живут, как взбредёт в дурную башку, делают, что им нравится, а их проблемы успешно решают примерно восемнадцать любовниц, друзья и, возможно, жена. С другой стороны, сейчас-то чего завидовать. Всё равно я свою жизнь ни на какую другую не променяю – с тех пор, как в ней появилась невозможная летающая лиса.
Сурово-богемный герой меж тем влюблённо смотрит на Верко. Даже совершенно по-детски приоткрыл рот, лишившись доброй половины своей суровости. Но ладно, так тоже хорош. Не похоже, что он испугался, скорее уж счастлив, почти как младенец. Но при этом явственно побледнел и губы дрожат. И за грудь схватился – это, что ли, сердце у него заболело? Интересно (нет, совершенно неинтересно!), как себя будет чувствовать Верко, если от его неземной красоты чувак отбросит коньки?