«Да ладно, – думаю я, – ничего с ним не сделается. Поудивляется и дальше пойдёт. Может, кстати, бухать завяжет – ну, на какое-то время. Решит, что это был такой специальный предупредительный зелёный (хоть и огненно-рыжий) чёрт».

Но мои аргументы даже внутри головы звучат неуверенно. Вопросительных знаков в этих успокоительных мыслях гораздо больше, чем слов.

Верко тоже чувствует что-то неладное. Думает громко, специально, чтобы я его мысли услышала: «Смотри, человеку сделалось дурно. Давай успокой его!»

«Интересно, как ты это себе представляешь?» – сердито думаю я. Но подхожу к богемному мужику поближе и шёпотом, чтобы больше никто не услышал, говорю: «Если вы сейчас видите крылатого лиса баскетбольного роста с бананом во рту, не волнуйтесь, пожалуйста, ничего страшного не случилось, вы не спятили, это не галлюцинация, всё в порядке, он объективно есть».

Я собираюсь добавить: «Просто здесь снимают кино скрытой камерой», – глупость ужасная, однако уже несколько раз выручала нас. Но условно суровый мужик, бледный, как царь всех поганок, отвечает: «Проблема даже не в том, что я испугался, а в том, что я точно такого же лисьего ангела вот этими вот руками однажды нарисовал», – и зачем-то сует мне под нос свои руки. Они совершенно обычные, с виду чистые, только на ногте мизинца кобальтовое пятно.

Теперь моя очередь стоять с распахнутым ртом и картинно хвататься за сердце (хотя оно, тьфу-тьфу-тьфу, не болит). Спрашиваю: «„Однажды“ – это случайно не в феврале? И не мелом ли на асфальте? И если да, то где?»

Он говорит: «Возле крытого рынка, там через дорогу бульвар, его тогда как раз от остатков снега почистили», – и я киваю: «Ну да».

Мужик наконец отворачивается от Верко, который как раз перебрался к прилавку с манго, и внимательно глядит на меня. Перегаром, кстати, совершенно не пахнет, похоже, он заранее завязал. Наконец говорит: «Спасибо». А я почему-то говорю: «На здоровье», – хотя, по уму, сначала надо спросить: «за что?»

Но вместо этого я быстро, скороговоркой, пока не передумала объяснять, добавляю: «Так он, получается, из вашего рисунка и вылез, прямо у меня на глазах. По его словам, это обычное дело, д-гоххи так путешествуют между мирами: выходят из изображающих их картин. Причём какие попало им не годятся, так что вы, наверное, гений. Через обычный рисунок, сделанный без страсти и вдохновения, д-гоххи не могут пройти. Обычно они попадают в те миры, где о них знают, поэтому, собственно, и могут нарисовать. И уж там-то у них всё в порядке, и встречают, и кормят, и на экскурсии возят, и отпускают полетать в облаках. Д-гоххи очаровательные и с лёгким характером, их везде любят – ну, то есть в нормальных реальностях. Естественно, не у нас. У нас их, во-первых, мало кто способен увидеть. А во-вторых, в них всё равно никто не поверит, даже если своими глазами увидит крылатого лиса, подумает: примерещилось, ерунда. Ну и будем честны, подавляющее большинство людей просто не готовы к близким контактам с иными формами жизни, пусть лучше смотрят фантастические сериалы, нельзя им пока настоящих инопланетян».