Жан-Жак понимающе улыбнулся и хотел ей что-то сказать, но тут к кофейне подошли две девчонки, он вскочил и помчался принимать их заказ. Пока его не было, Соня попыталась собраться с мыслями. Достала из сумки блокнот и ручку, чтобы составить план разговора с Жан-Жаком. Столько всего хотела с ним обсудить! А мысли путаются, язык заплетается и самовольно ерунду говорит. Нет уж, лучше по плану! Написала: «1. Пустой город». И зависла над ним. Поняла, что уже не уверена, что город был таким уж пустым. Вроде да. Но, может быть, просто от радости и возбуждения не замечала других машин? Да ну нет, быть такого не может. Как это – не замечала? И при этом нормально доехала, не устроив аварию? Не видела – значит, не было. Надо больше себе доверять.

Когда Жан-Жак наконец вернулся, спросила: «А ты по пустому городу ездил, или на улицах ещё хоть кто-нибудь был?» Он нахмурился, вспоминая: «Да вроде бы по пустому. Хотя это слишком странно. Может быть, я просто их не заметил? Всё-таки невозможно, чтобы в районе полуночи на дорогах не было совсем никого». «И в половине одиннадцатого! – воскликнула Соня. – Я выехала всего в половине одиннадцатого. На улице не было даже курьеров, а это совсем ни в какие ворота. Проще считать это сном». «Проще», – согласился Жан-Жак. «Но ты купил кофе, – напомнила Соня. – И мы теперь его пьём». Жан-Жак кивнул, а она наконец вспомнила, какой должен был быть пункт номер 2 в блокноте: «узнать телефон». И сказала: «Давай какими-то нормальными контактами обменяемся. „Инстаграм“ неудобный. Мне этой ночью очень не хватало возможности тебе позвонить». «Да мне тоже, – улыбнулся Жан-Жак. – Спасибо, что в „Инстаграм“ написала. Я так обрадовался, когда прочитал! Я вообще по складу псих-одиночка. И мне это нравится. Но когда происходят всякие странные штуки, здорово знать, что не только с тобой одним».

* * *

Соня, конечно, попыталась отыскать ту заправку. Два раза съездила за город: днём и в одиннадцать вечера. И ни черта. Даже не особенно удивилась, словно заранее знала, что ничего не получится. Ай, да не «словно», она же действительно знала, что ехать туда совершенно бессмысленно, пока не накатит особое вдохновение, когда, смеясь над собой и ликуя, несёшься, как дура, неизвестно куда.

Она, как ни странно, почти не расстроилась. Просто думала: «Жалко, не получилось». Но от этих мыслей не портилось настроение. Оно оставалось отличным вопреки злому умнику здравому смыслу и рациональным соображениям, которые он с собой приносил. Это было не такое острое счастье, как во время тех ночных поездок никуда, ни зачем, но всё-таки именно счастье. Спокойное, можно сказать, привычное, как будто всегда лежало в фундаменте её бытия. Хотя Соня отлично помнила, какая пакость ещё недавно лежала в этом самом фундаменте. Даже не горе – на него давно не осталось сил, поэтому в фундаменте бытия лежал какой-то, прости господи, искусственный заменитель горя, не требующая душевных усилий унылая хренотень.