Дома он зажёг лампу, перечитал записи. Завтра в пять утра он снова начнёт копать.
Генерал будет требовать результата, а значит, нужно найти хотя бы одну зацепку как можно скорее.
Глава 20
Кэндзи Ямада вышел из редакции «Асахи симбун» в 18:35. День выдался на редкость спокойным. Он подписал гранки главного номера, проверил, чтобы все обязательные материалы — о росте производства на судоверфях в Йокосуке, о новых поставках угля из Хоккайдо, о весеннем призыве в армию — стояли на своих местах и соответствовали утренним директивам бюро информации. Всё было чисто, аккуратно, без единого намёка на то, что могло бы вызвать вопросы сверху.
Он спустился по лестнице, надел лёгкое серое пальто, вышел на улицу. Апрельский вечер был неожиданно мягким: температура держалась около восемнадцати градусов, ветерок нёс с собой аромат цветущих вишен с садов Гиндзы и Хибия. Люди шли плотным потоком — служащие с портфелями, женщины с покупками из универмагов, школьники в чёрных формах.
Кэндзи направился к перекрёстку у третьего квартала Гиндзы. Его ждал Рюдзи Сэки из «Майнити». Рюдзи был одним из немногих коллег-журналистов, с кем можно было говорить без опасения, что он проболтается. Они познакомились в 1934-м на пресс-конференции в министерстве иностранных дел, когда оба ещё были просто репортёрами.
Рюдзи стоял у фонарного столба в тёмном костюме и шляпе с чуть загнутыми полями. В руках у него была сложенная газета. Увидев Кэндзи, он слегка приподнял шляпу в приветствии.
— Добрый вечер, Ямада-сан.
— Добрый вечер, Сэки-сан. Ты пунктуален, как всегда.
— Стараюсь. Куда пойдём сегодня?
— Есть одно место в двух кварталах. Называется «Ямая». Там уютно, не шумно и кормят по-человечески.
— Пойдём.
Они пошли по узкой боковой улице. Справа тянулись витрины магазинов тканей. Слева — аптека с неоновой вывеской, маленький книжный магазинчик, уже закрытый. Из открытых дверей забегаловок тянуло запахом жареного мяса и соевого соуса. Рюдзи свернул в переулок за углом старого магазина готовой одежды. Там, под красным бумажным фонарём с единственным иероглифом «Ямая», стояла небольшая деревянная дверь.
Внутри было тепло и полутемно. Деревянный пол, низкие столики, бумажные сёдзи, за которыми мелькали тени посетителей. Занято было примерно половина мест: двое мужчин средних лет в костюмах тихо беседовали за бутылкой пива, пожилой рабочий в серой куртке не торопясь ел удон, в дальнем углу сидела пара — мужчина и женщина, — оба молчаливые, смотрели в свои чашки.
Хозяин — коренастый мужчина с коротко стриженными седыми волосами — кивнул им.