Фрэнки поднял кружку.
— За хорошую игру.
— За хорошую игру.
Выпили. Потом заказали ещё по одной. Между глотками Фрэнки рассказывал истории — как однажды О’Ши заставил его всю ночь стоять у склада в Red Hook, потому что ждал поставку, которой так и не было; как пёс босса однажды утащил окорок со стола прямо перед важным ужином. Джейкоб слушал, иногда вставлял короткие вопросы. Ему нравилось, что Фрэнки не спрашивает про работу.
После третьей кружки заказали еду. Джейкоб взял сэндвич с ростбифом и горчицей, Фрэнки — тарелку тушёной капусты с сосисками. Ели неспешно, запивая элем. Пиво шло легко — не холодное уже, а чуть тёплое, с более выраженным вкусом солода.
К восьми вечера зал наполнился плотнее. Пришли ещё люди со стадиона. Кто-то начал петь старую ирландскую песню, остальные подхватили. Бармен поставил на стойку бутылку виски и несколько стопок — для тех, кто хотел перейти на что-то покрепче. Фрэнки взял виски, Джейкоб отказался — пока хватало пива.
В 21:10 Фрэнки заказал ещё по одной и начал рассказывать про войну — не свою, а про то, что слышал от дяди, который вернулся из Франции в 1918-м. Джейкоб слушал молча. За окном уже стемнело, фонари на улице горели жёлтым светом, отражались в стекле.
К полуночи народу стало меньше. Бармен начал протирать стойку, собирать пустые кружки. Фрэнки посмотрел на часы.
— Пора двигаться. Завтра рано вставать.
Джейкоб кивнул. Они расплатились — Фрэнки настоял, что платит сам. Вышли на улицу. Ночной воздух был прохладным, но приятным. Фрэнки пожал руку.
— Не пропадай, Джек. Если что — знаешь, где меня найти.
— Знаю. Увидимся.
Джейкоб пошёл к ближайшей станции. Ехал в почти пустом вагоне — только пара студентов и ночной рабочий с сумкой инструментов. В Бруклин вернулся в 1:37 ночи.
Дверь квартиры открылась тихо. Внутри было темно и прохладно. Джейкоб включил свет в коридоре, снял пальто, повесил на крючок. Прошёл в ванную. Включил душ — вода была сначала холодная, потом стала теплее. Стоял под струёй минут десять, смывая запах табака, пива, стадиона. Мыло пахло сосной — дешёвое, но приятное.
Вытерся полотенцем. Прошёл в спальню. Окно было приоткрыто — с улицы доносился далёкий шум машин и редкий лай собак. Он лёг на кровать и сразу уснул.
Глава 16
Апрель 1938 года. Пешавар.
Абдур Рахим вышел из дома после заката. На нём была чистая белая курта из тонкого хлопка, поверх — лёгкий серый жилет без рукавов, на голове аккуратная чалма цвета слоновой кости. В кармане лежал небольшой кожаный кошель с несколькими рупиями.
Он прошёл через главный двор, где Рам Лал уже зажигал керосиновые фонари у ворот. Слуга коротко кивнул, не задавая вопросов. Абдур Рахим ответил лёгким движением головы и вышел на улицу.