«Апрель. Встреча с И. Х. у завода. Рассказал о словах Мирза-хана. Он считает, что ничего не изменится. Но мысли не уходят.»
Закрыл блокнот. Потом вышел во двор. Сел на скамью под инжирным деревом. Небо темнело. Первые лампы зажигались в окнах соседних домов. Вечерний ветер принёс запах дыма от очагов и ароматы готовящейся еды.
Абдур Рахим сидел и думал. Город вокруг жил своей жизнью. Дни шли один за другим. Но он чувствовал, что вся привычная жизнь может в любой момент измениться.
Глава 17
Апрель 1938 года. Мумбаи.
Ночью, когда поезд с грузом наконец прибыл, город спал тяжёлым сном. Запасной путь за старым пакгаузом в Дадаре освещали только два тусклых фонаря на высоких столбах — их жёлтый свет падал длинными полосами на рельсы и на платформу, где уже ждали четверо носильщиков в потрёпанной форме. Они стояли молча, не перебрасываясь ни словом, лишь изредка переглядывались, когда паровоз, покрытый сажей и пылью долгого пути из Дели, медленно остановился с усталым, протяжным вздохом.
Двое мужчин из Пешавара, переодетых в простых торговцев мукой, держались чуть в стороне — у тележки с пустыми корзинами. Один из них, высокий, с аккуратно подстриженной бородой, едва заметно кивнул Абдул Хакиму, который появился последним. Абдул Хаким перелез через низкий забор со стороны старого склада, где днём разгружали уголь. На нём была обычная одежда: выцветшая лунги пыльного цвета, такая же курта, платок, завязанный так, чтобы закрывать нижнюю часть лица. Он не спешил — прошёл вдоль вагона, сверился с номерами, потом кивнул старшему носильщику.
Разгрузка началась сразу. Сначала снимали настоящие мешки с мукой и укладывали их на платформу ровными рядами, создавая видимость обычной ночной работы. Под ними лежали ящики — длинные, обитые жестью по углам, с надписями на английском: «Spices — Bombay Merchants» или «Flour — Karachi Mill». Маркировка выглядела аккуратно, краска ещё не облупилась. Ящики снимали по двое, осторожно, без стука. Абдул Хаким стоял рядом и говорил шёпотом:
— Эти с винтовками… те с карабинами… тут с патронами… там с динамитом…
Ящики с динамитом упаковали лучше всего: шашки внутри были завёрнуты в промасленную ткань и паклю, чтобы не гремели при переноске. Их ставили на тележки последними. Рафик, молодой носильщик с тонкими запястьями, однажды чуть не уронил такой ящик — он накренился, и Абдул Хаким успел подхватить его плечом. Рафик шепнул:
— Тяжёлые, будто камни.
Абдул Хаким только кивнул.
Вскоре весь груз оказался на нескольких ручных тележках. Первую партию — ящики, предназначенные для Дхарави, — увезли сразу. Исмаил с двумя помощниками ждал у водокачки за рынком. Они перегрузили ящики в старые повозки, накрыли циновками и рваными мешками, а потом медленно уехали в сторону трущоб. Абдул Хаким пошёл следом пешком — убедился, что повозка свернула в нужный переулок и что за ней никто не идёт. Только тогда вернулся к станции.