Муссолини открыл глаза. Посмотрел на бутылку. Потом на стакан, в котором осталось меньше трети. Протянул руку — но остановился. Пальцы замерли в нескольких сантиметрах от горлышка.
Он закрыл бутылку пробкой. Поставил её за стопку папок — так, чтобы она оказалась скрыта от прямого взгляда.
Встал. Прошёл к окну. Открыл обе створки. В комнату ворвался тёплый воздух — запах цветущих акаций, далёкий шум трамваев на Пьяцца Венеция, голоса мальчишек, гоняющих мяч в переулке. Он постоял так две минуты, дышал глубоко. Боль почти ушла. Осталась только знакомая тяжесть в животе.
Вернулся к столу. Сел. Взял чистый лист. Написал коротко, твёрдыми буквами:
«Апрель. Британцы благодарны. Немцы ищут внутри. Здоровье — контролировать. Граппу — убрать подальше из кабинета.»
Сложил лист вдвое. Убрал в тот же ящик, где лежала баночка с таблетками. Запер ключом.
Потом взял телеграмму из Лондона. Синий карандаш снова появился в руке. Он начал читать заново, делая пометки.
Глава 22
Апрель 1938 года. Кабул.
К середине месяца жара уже не отступала даже после заката, и по ночам воздух оставался тёплым, словно кто-то оставил открытой крышку тандыра. Утром базар просыпался рано, но к полудню движение замедлялось: люди искали тень под навесами, торговцы прикрывали товары влажными тряпками, чтобы фрукты не завяли.
Бертольд пришёл на базар около десяти утра. Он шёл между рядами неспешно, остановился у торговца гранатами, выбрал четыре самых крупных, тёмно-красных, с потрескавшейся кожурой. Пока торговец взвешивал их на старых медных весах, Бертольд заметил Хабибуллу. Тот стоял через два прилавка, у лотка с сушёными абрикосами, и делал вид, что внимательно выбирает. На нём была выцветшая синяя рубаха и серый пояс. Когда их взгляды встретились, Хабибулла чуть кивнул в сторону чайханы «У старого минарета».
Бертольд сначала прошёл ещё несколько рядов, купил горсть фисташек, потом свернул к южному выходу с базара, будто собирался уходить, а затем вернулся через боковой проход и только тогда направился к чайхане. Хабибулла уже сидел там, в дальнем углу, у низкого столика под закопчённой балкой. Перед ним стояла пиала и тарелка с лепёшкой, от которой он отломил совсем немного.
Бертольд сел напротив, поздоровался коротко, заказал себе чай и кусок халвы на блюдце. Хозяин принёс всё быстро, поставил и ушёл к другим посетителям.
— Ты сегодня рано, — начал Хабибулла, когда они остались одни за этим столом.
— Дела не ждут, — ответил Бертольд. — Так что ты хотел мне сказать?
Хабибулла отхлебнул чай, поставил пиалу на стол, посмотрел по сторонам. В чайхане было человек десять: трое погонщиков спали, прислонившись к стене, двое пожилых торговцев тихо переговаривались о ценах на ячмень, ещё несколько человек сидели поодиночке и ели молча.