— Попробуйте. Вкусно.
Он взял.
— Действительно вкусно.
Время приближалось к двум. За окном солнце отражалось от стёкол соседних зданий.
— Мне нужно вернуться в библиотеку к трём, — сказала Мицуко.
— Я провожу до трамвая.
Он расплатился. Вышли на улицу. Они дошли до остановки. Трамвай подошёл почти сразу.
— Спасибо за экскурсию и встречу, — сказала она, стоя на ступеньке.
— Это вам спасибо. Приходите ещё. Если захотите.
— Захочу. Я позвоню.
Двери закрылись. Трамвай тронулся. Мицуко помахала рукой через стекло.
Кэндзи постоял на остановке. Потом повернул обратно — к редакции. День продолжался. Но теперь в нём появилось что-то новое: тихое ожидание следующего звонка, следующей встречи.
Глава 3
Март 1938 года принёс в Кабул первые настоящие тёплые дни. Снег в предгорьях почти сошёл, оставив после себя только белые пятна у глубоких скал.
Бертольд фон Кляйн получил окончательное подтверждение от Исмаила в маленькой чайхане за базаром Шор: партия пришла. Не обещанные Дауд-ханом семьдесят пять вьюков, а ровно тридцать — столько, на скольких он сам настоял в последней шифровке. Ящики уже лежали на тайном складе за городом, в старом саду, принадлежавшем дальнему родственнику Мирзы. Оружие аккуратно упаковали. Всё было замаскировано под обычный товар: сушёные абрикосы, орехи, ковры, несколько тюков с шерстью.
Бертольд потратил три дня на окончательную подготовку. Он лично осмотрел каждого мула: проверил копыта, зубы, состояние подпруг. Заменил двух животных, у которых уже начинались мозоли от предыдущих переходов. Погонщиков отобрал тридцать человек — двадцать из них Хабибулла знал много лет, остальные десять пришли от Дауд-хана, но каждый был проверен через знакомых в Кабуле и Джелалабаде. Двоих Бертольд отверг сразу: один слишком много пил, второй имел привычку болтать в чайханах. Вместо них взяли молчаливых братьев из Газни, которые уже водили караваны через перевалы в прошлом году.
Выход назначили перед рассветом. Собрались за южными воротами. Небо было серым, с лёгкой дымкой, воздух холодил щёки. Мужчины стояли полукругом, проверяя верёвки и поправляя вьюки. Каждый мул нёс два ящика, обшитых грубой мешковиной, сверху — слой настоящих фруктов и тканей.
Бертольд прошёлся вдоль всей цепочки. Остановился у каждого мула, потрогал подпругу, проверил, не болтается ли что-нибудь. Один ящик сидел чуть криво — его переложили. Хабибулла подошёл последним.
— Всё готово, Абдулла-джан.
— Хорошо. Идём без остановок до первого караван-сарая.
Караван тронулся, когда первые лучи солнца коснулись минаретов. Сначала шли по широкой дороге на юго-восток. Справа тянулись поля, где уже пробивалась первая зелень ячменя, слева — невысокие холмы, покрытые жухлой прошлогодней травой. За первые два часа они никого не встретили. Потом попался одинокий всадник в чёрном чапане — он поздоровался коротким кивком и уехал дальше. Бертольд проводил его взглядом, пока тот не скрылся за поворотом.