На следующий день в офисе было совещание. Мистер Леви собрал всех вокруг большого стола.

— Господа, европейские дела всё горячее. Клиент из Детройта хочет знать про немецкие заводы. Эндрю, у тебя опыт по Германии.

Эндрю кивнул:

— Был там в тридцать четвёртом — тридцать пятом. Промышленность сейчас растёт, но всё под контролем государства. Инвестировать можно, но риски высокие — политика может всё перевернуть в один день. Я бы рекомендовал короткие контракты.

После совещания Эндрю вышел покурить на лестницу с двумя коллегами. Один из них, старый бухгалтер Ирвинг, поделился историей про свою службу в армии в 1918-м.

— Я тоже был во Франции, — сказал Эндрю. — Meuse-Argonne. Жарко там пришлось.

Они кивнули с пониманием. Такие разговоры связывали людей.

По выходным Эндрю иногда ездил в Бруклин. Там, в Brownsville, он якобы вырос. Прогуливался по знакомым улицам, заходил в синагогу, где его знали как сына старых иммигрантов. На самом деле это были редкие визиты для поддержания легенды.

В середине октября он получил приглашение на ужин от клиента — мистера Бернштейна, владельца текстильной компании. Ужин проходил в ресторане на Мэдисон-авеню. Столы были накрыты белыми скатертями, официанты сновали в белых рубашках. Эндрю пришёл в тёмном костюме, без лишней роскоши.

За столом сидели несколько бизнесменов и их жёны. Разговор крутился вокруг Европы.

— Мистер Корвин, вы же недавно оттуда, — спросил один из гостей. — Что поляки думают о Геринге?

Эндрю ответил спокойно, с лёгкой улыбкой:

— Поляки — гордый народ. Они помнят историю. Но экономика у них зависит от экспорта. Если границы закроются, будет тяжело. Я советую вашим компаниям искать альтернативы в Южной Америке на всякий случай.

Женщины заговорили о моде и новых фильмах с Кларком Гейблом. Эндрю поддержал тему, рассказал забавный случай из Парижа про французскую кухню. Все смеялись. Он умел располагать к себе.

После ужина он прошёлся по улице. Город сиял огнями, автомобили сигналили. Дома он сел писать. Работа помогала маскироваться: когда он записывал цифры, прогнозы и встречи, никто не подозревал, что за этим стоит гораздо большее.

Однажды вечером он зашёл в бар неподалёку от дома. Место было простое, с деревянной стойкой и обычными посетителями после смены. Бармен, толстый грек по имени Никос, кивнул ему как постоянному клиенту.

— Эндрю, как всегда виски с содовой?

— Да, Никос. И сэндвич с ростбифом, если есть.

Рядом сидел механик с завода. Они разговорились о бейсболе. Эндрю поддержал спор, вспомнил матчи двадцатых. Потом к ним присоединился полицейский в штатском. Разговор перешёл на политику Рузвельта. Такие вечера повторялись. Он собирал слухи, мнения, связи. Иногда получал полезную информацию о поставках или настроениях в деловых кругах. Всё шло в отчёты, которые уходили дальше.