— Доброе утро, Эндрю. Кофе уже готов.

— Спасибо, Дороти. Вы моя спасительница.

За своим столом он раскрыл папки. Сегодня нужно было подготовить отчёт по ситуации в Чехословакии. Клиенты — американские компании, торговавшие с Европой, — хотели знать, стоит ли держать позиции или выводить капитал. Эндрю писал спокойно, опираясь на статьи изTimes иHerald Tribune , которые читал каждое утро. Он добавлял личные наблюдения из тех лет, что провёл во Франции, Германии и Польше. Добавлял не слишком много деталей, чтобы не вызвать вопросов, но достаточно, чтобы звучало убедительно.

В полдень к нему подошёл коллега — молодой парень по имени Сэм Гольдман, недавно пришедший из колледжа.

— Эндрю, ты же был в Варшаве, верно? Что думаешь об их отношениях с Герингом? Французы и британцы сдадутся, а поляки останутся в подвешенном состоянии?

Эндрю откинулся на стуле и пожал плечами:

— Сложно сказать, Сэм. Я там жил пару лет, консультировал фирмы по торговле. Поляки — народ упрямый. Если начнётся заварушка, торговля встанет. А нам здесь это невыгодно. Я бы советовал клиентам пока не рисковать с Восточной Европой.

Они поговорили ещё минут десять. Сэм рассказал о своей девушке и о том, как ходил на бейсбол. Эндрю слушал внимательно, вставлял свои истории — про то, как в юности болел за «Янкиз», про службу в 77-й дивизии во Франции. Эти воспоминания из легенды он использовал, когда нужно было поддержать разговор.

После работы он часто шёл пешком через Центральный парк. Октябрь раскрасил деревья в жёлтые и красные тона. На скамейках сидели люди с газетами, дети бегали с мячиками. Здесь он мог встретить разных знакомых. Однажды, пару недель назад, разговорился с пожилым итальянцем, торговавшим каштанами. Сегодня ему попался сосед по дому — ирландец по имени Патрик, работавший на стройке.

— Эндрю, привет! Слышал, Рузвельт опять говорит про Новый курс. Как думаешь, поможет?

— Пат, если честно, бизнесу нужно, чтобы правительство не мешало. Но после двадцать девятого года все боятся. Я сам тогда потерял немало.

Они прошли вместе пару кварталов, обсуждая цены на жильё и последние фильмы. Эндрю легко подхватывал темы — о футболе, о профсоюзах, о том, как дорого стало масло в магазинах. По его рассказам, в Brownsville семья держала небольшую лавку, а после армии он помогал отцу.

Вечером он вернулся домой. На кухне приготовил простой ужин — яичницу с хлебом и кофе. Сел за стол, просмотрел почту. Письмо от «родственника» из Чикаго — на самом деле это был условный сигнал от кураторов. Ничего срочного, просто подтверждение связи. Он сжёг письмо в пепельнице, как делал всегда.