День продолжался. Абдур Рахим вышел во двор, осмотрел цветы в глиняных горшках, поговорил с помощником о завтрашних поставках. Солнце поднялось выше, осветив крыши соседних домов. Улица за воротами жила своей жизнью: проехал торговец фруктами, прошла группа женщин с корзинами. Ничего необычного. Он вернулся в кабинет, сделал несколько записей в главной книге, будто готовясь к обычному дню.

К вечеру сумка стояла у двери, готовая. Абдур Рахим поужинал рисом с овощами и йогуртом, выпил ещё чаю и посидел в кабинете, глядя на огонь в камине. Дом казался таким же, как всегда: знакомые запахи, привычные предметы на полках. Никто не должен был заподозрить перемен.

Ночь опустилась на Пешавар. Вдалеке слышались редкие голоса, лай собак. Абдур Рахим лёг, но сон приходил медленно. Он думал о дороге, которую выбрал, о необходимости двигаться дальше. Утром всё должно было выглядеть так, словно он просто уехал по торговым делам. Вскоре он заснул.

* * *

Абдур Рахим проснулся ещё до рассвета. Он полежал несколько минут, глядя в потолок, потом встал и начал собираться. Умылся холодной водой из кувшина, надел чистую курту и штаны, проверил содержимое кожаной сумки. Всё было на месте: смена одежды, документы, немного еды в дорогу.

Внизу уже слышались шаги Рам Лала. Абдур Рахим спустился в кухню, где помощник разводил огонь в очаге.

— Рам Лал, — сказал он спокойно, — я уезжаю сегодня в Мумбаи. Дела требуют присутствия на три недели, может, чуть больше. Следи за складом и поставками. Если что-то срочное — пиши по адресу, который я оставил в книге.

Рам Лал кивнул, не поднимая глаз от котла.

— Хорошо, хозяин. Я приготовлю завтрак.

— Не нужно. Я перекушу в дороге.

Абдур Рахим взял сумку, перекинул через плечо холщовый мешок с деньгами, замаскированный под обычную поклажу, и вышел во двор. Утренний воздух был прохладным, небо светлело на востоке. Он оглянулся на дом — знакомые стены, ворота, глиняные горшки с цветами. Всё это оставалось здесь, в Пешаваре, а он уходил. Внутри поднималась тяжёлая волна, словно что-то сжимало грудь. Город, где он вырос, где вёл дела, где знал каждый переулок, теперь становился прошлым. Но лицо оставалось спокойным. Он просто торговец, едущий по делам.

Он вышел на улицу, поймал первого попавшегося рикшу — молодого парня на потрёпанной повозке.

— На вокзал, — коротко сказал Абдур Рахим и уселся.

Рикша налёг на педали. Повозка покатилась по ещё пустым улицам. Абдур Рахим смотрел вперёд, руки лежали на коленях. Каждый дом, мимо которого они проезжали, отзывался воспоминаниями: здесь он заключал первую крупную сделку, там прятался от патруля в молодости, дальше — лавка старого знакомого, с которым уже не увидеться. Мысль о том, что назад пути может не быть, тяжёлым грузом лежала на душе. Он оставлял не только дом и дело, но и частицу себя, связанную с этими местами.