Разговор вернулся к возможным шагам. Геринг предлагал варианты осторожных контактов через нейтральные страны — Швейцарию, Швецию. Ланге отмечал, кого из своих людей можно задействовать.

Слуга принёс свежие закуски: новые тарелки с фруктами, дополнительный сыр и тонко нарезанную ветчину.

— Если Рузвельт уже вмешался в итальянские дела, — сказал Геринг, наливая очередную порцию, — то следующим может стать Париж или даже Лондон. Нам нужно знать их следующие ходы.

— Я усилю работу по американским каналам, — ответил Ланге. — У меня есть люди, которые могут дать информацию из Вашингтона.

Они выпили. Геринг откинулся в кресле, держа в руке стакан.

— Главное — не дать им объединить Европу против нас. Британцы — прагматики. С ними можно договориться, если показать общие интересы. Американцы же хотят быть хозяевами.

Ланге согласился. Они обсудили возможные точки соприкосновения с Лондоном: колониальные вопросы, торговлю, ситуацию в Средиземном море после событий в Италии. Геринг подчёркивал, что контакты должны быть осторожными, без лишних бумаг и официальных заявлений на первых порах.

Время шло. Виски в бутылках убавлялось. Геринг заметно повеселел, но сохранял сосредоточенность. Он ел солидно: рыба, сыр, овощи, хлеб, мясо — всё в сочетании с напитком.

— Ты правильно мыслишь на несколько шагов вперёд, — сказал он Ланге. — Это твоё качество очень важно в нашей работе.

Ланге кивнул и сделал глоток. Геринг налил ещё.

— Завтра же начинай подготовку к контакту с британцами. Выбери проверенного человека. Пусть первый сигнал будет нейтральным, чтобы они увидели нашу готовность к разговору.

— Понял.

Они продолжали сидеть за столом. Геринг периодически угощал Ланге, сам же ел с видимым аппетитом. Слуга принёс ещё одну тарелку с закусками. Геринг поднял свой стакан в очередной раз.

— За то, чтобы мы всегда были на шаг впереди.

Они выпили.

Разговор вернулся к Италии. Они обсудили возможные последствия для Австрии и Чехословакии — как новый режим в Риме может повлиять на баланс сил.

Геринг выглядел довольным итогом разговора.

— На сегодня достаточно, — сказал он наконец, глядя на почти пустые бутылки. — Следи за Римом. И начинай работу по Лондону.

Ланге встал.

— Будет исполнено, господин рейхсканцлер.

Они пожали руки. Ланге вышел из кабинета.

Геринг остался один. Он допил последний глоток, посмотрел на карту Европы среди бумаг и медленно провёл по ней пальцем. Он понимал, что убийство Муссолини не было обычным переворотом — это было начало новой глобальной игры, и он мог стать её следующей жертвой.