Ах ты ж, сука старая…

Улыбка на моем лице застыла, превратившись в безжизненную гипсовую маску.

— Хрен тебе, старый хрыч, — процедил я сквозь зубы, — По всему твоему напудренному макияжу.

Старик серьезно, с угрозой сжал мою руку еще сильнее. В его глазах мелькнула тень торжества. Он думал, что загнал меня в угол. При всех, на публике, я не смогу пойти на попятную, не потеряв лица.

Я не стал париться и играть в эти его словесные шахматы.

Свободной левой рукой я резким, отработанным до автоматизма движением выхватил изза пояса второй револьвер. Клацнул курок, вставая на боевой взвод, и я с глухим, тяжелым стуком выложил ствол прямо на белоснежную скатерть. Дуло смотрело точно в живот князю.

— Пристрелю, как собаку, — пообещал я тестю, глядя в его расширившиеся от неожиданности глаза. Мой голос был тихим, ровным, без грамма истерики. Голая констатация факта.

— Бешенную? — зачем-то уточнил Эридан, не ослабляя хватку на моей правой руке, но покосившись на черное зево ствола.

— А то, — коротко кивнул в ответ.

Мы смотрели друг другу в глаза долгие пять секунд. Воля против воли. Расчет против отмороженности. Он пытался прочитать блеф, но блефа не было. Я бы нажал на спуск. И он это понял.

Князь вдруг расслабил пальцы и отпустил мою руку.

— Кстати, — продолжил он громко, как ни в чем не бывало, виртуозно, словно на коньках, сдав назад и меняя тему с грацией балерины. — Давно хотел попробовать в деле эту твою адскую железку. Говорят, из неё даже слепой попадет?

Он кивнул на револьвер, лежащий на столе.

— Да не вопрос, князь, — я тут же, как по щелчку тумблера, натянул на лицо самую широкую, самую радушную улыбку, на которую был способен.

Свободной рукой я приобнял Лиру за талию. Девушка мелко тряслась от напряжения, прекрасно понимая, по какой тонкой, кровавой грани мы только что прошли. Я прижал её к себе покрепче, давая понять, что всё под контролем.

— Предлагаю начать с классики жанра, — провозгласил я на весь зал. — Стрельба по бутылкам! Заодно и проверим, не дрожат ли руки у правителя Антивы после столь грандиозных новостей.

— Принимается! — с готовностью кивнул князь, явно радуясь возможности сбросить напряжение и сохранить лицо.

Местные барончики и свита, почуяв смену настроения сюзерена, тут же радостно засуетились, расстарались на славу. За пару минут в дальнем, освобожденном от столов конце зала, они соорудили настоящую импровизированную директрису. Натащили пустых бутылок от вина и эля, расставили их на трех разных рубежах: шагах в десяти, пятнадцати и двадцати.

Я стоял и наблюдал за этим цирком. При этом хвостатый интриган и просто говнюк — мой будущий тесть — подходил к импровизированной черте, откуда предстояло стрелять, с полнехонькой бутылкой той самой, термоядерной гномьей бормотухи в руках. Он приложился к горлышку, сделал глоток и хитро подмигнул мне.