— Лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь, — буркнул в ответ, делая вид, что полностью поглощён расчётами.

— Михаил, мои девочки сообщают о переброске крупных сил «роз» на восточный фланг, подальше от наших границ, — говорила Лира, делая мне массаж плеч после очередного утомительного дня. — Может, стоит немного ослабить бдительность на нашем направлении? Дать людям отдохнуть.

— Бдительности много не бывает, — я не открывал глаз. — Особенно когда имеешь дело с бешеной сукой вроде Мортаны.

Ну, кроме Урсулы, разумеется. С моей валькирией всё было как всегда, просто и понятно. Там не было места для полутонов и скрытых смыслов.

— Я чувствую, ты злишься, Железный, — сказала она как-то, застав меня одного в мастерской, где я доводил до ума новый механизм. Орчанка просто подошла, встала рядом и посмотрела мне в глаза своим прямым, честным взглядом. — Мы снова идём в бой?

— Скоро, Урсула. Очень скоро, — ответил я, и это была единственная правда, которую я мог себе позволить.

— Есть возможность победить? — её вопрос был таким же прямым и острым, как лезвие её топора.

Я пожал плечами.

— Пятьдесят на пятьдесят.

— Значит, чутка снизим накал безумия, — она понимающе кивнула. А потом в глазах вспыхнул знакомый, дикий огонь. — А если это будет последний бой? Так чего же мы ждём, Михаил⁈ Умрём красиво! С музыкой и фейерверками!

Я посмотрел на неё, на эту дикую, прекрасную в своей ярости женщину, и впервые за долгое время искренне, от души рассмеялся. Чёрт возьми, как же я любил эту её простоту. Никаких интриг, никакой рефлексии. Есть враг — убей. Есть шанс умереть — умри так, чтобы о тебе слагали легенды. Иногда мне казалось, что из всех моих женщин, именно она понимала меня лучше всех. Потому что для нас обоих война была не политикой, а состоянием души.

И вот, спустя два месяца, когда последний разведчик тёмных был ликвидирован в радиусе пятидесяти миль от Торвальда, а в лесах воцарилась неестественная тишина, я понял, что пора отправляться в столицу Лангра. Затишье закончилось. Начинался новый акт нашего кровавого балета.

Чем хорош полный, абсолютный и тотальный контроль над отдельно взятым городом-государством, которым по факту и стал Торвальд? А тем, что этот самый город, а точнее, его марионеточное руководство, может выписывать тебе такие бумажки, которые в обычной жизни стоят целое состояние или требуют связей на уровне королевской семьи.

Наш «доблестный» мэр Ульрих, в перерывах между примеркой новых браслетов и сеансами принудительной трудотерапии, развил просто кипучую деятельность. Город расцвёл. Налоги, которые раньше утекали в бездонные карманы троицы казнокрадов, теперь полноводной рекой текли в казну. И не в городскую, а прямиком в столицу. Наш дорогой друг, граф Вильяда, которого мы так удачно «спасли» от «бандитов», оказался мужиком не только суровым, но заодно понимающим нюансы и намеки, так же вполне благодарным. Вернувшись в столицу, он расписал королю успехи Торвальда в таких красках, что старик-монарх, растрогавшись, прислал городу что-то вроде вымпела «Передовик капиталистического труда».