Вильяда ожидал, что его поведут в Малый тронный зал или хотя бы в кабинет для приватных аудиенций в восточном крыле. Но слуга свернул в совершенно другую сторону. Они миновали парадные галереи, углубившись в лабиринт служебных коридоров. Свет становился тусклее, дорогие ковры сменились голым камнем, а вместо гобеленов на стенах висели лишь старые, покрытые пылью портреты давно забытых предков королевского рода.

— Какого дьявола? — пробормотал про себя Алехандро. Он прекрасно знал дворец, но в эту его часть, ведущую к личным, закрытым покоям государя, допускались лишь единицы. Те, чьи имена никогда не фигурировали в официальных хрониках.

Слуга остановился перед глухой, ничем не примечательной дубовой дверью, окованной потемневшим металлом. Тихо постучал, два коротких, один длинный. Дверь тут же открылась, не издав ни звука. Слуга отступил в тень, освобождая дорогу.

Граф сделал глубокий вдох, поправил перевязь и шагнул внутрь.

Помещение оказалось небольшой, почти тесной комнатой, больше напоминающей кабинет провинциального ученого, чем покои короля. У камина, в глубоком, обитом потертой кожей кресле, сидел сам монарх. На нем не было ни мантии, ни короны. Только простой шерстяной халат.

Вильяда склонился в глубоком поклоне, краем глаза сканируя присутствующих. И от того, что он увидел, волосы на затылке графа начали медленно шевелиться.

Помимо короля, в комнате находились еще четверо. Двое стояли у окна заштатные генералы. Граф знал их в лицо. Так называемые «паркетные» вояки. Те самые, над которыми открыто потешалась боевая элита. Они никогда не водили полки в атаки, тем более на позиции темных эльфов, а лишь перебирали бумажки в министерстве, сверкая идеально начищенными сапогами и нелепыми аксельбантами на дворцовых балах.

Рядом с королем, словно серая, тощая тень, застыл личный секретарь государя. Граф всегда ненавидел этого типа. Натуральная гиена в человеческом обличье. Человек, который лоббировал интересы самой гнилой, непатриотичной части дворянства, готовой продать страну за лишний кусок земли. Вильяда не раз предлагал королю повесить этого интригана, но старик всегда лишь отшучивался.

Но главным шоком стал четвертый.

За спинкой королевского кресла, скрестив руки на груди, стоял тот самый книжный червь, младший принц. Только сейчас на нем не было бархатного камзола, и в руках он не сжимал свой дурацкий фолиант. Парень был затянут в строгий мундир гвардии, без единой лишней детали, без знаков отличия. На широком ремне висел короткий меч без каких-либо украшений.