— Далее, — монарх перевел взгляд на двух «паркетных» генералов. — Эти господа, которых боевые офицеры презирают за чистые сапоги, напрямую подчиняются главе разведки. Их специализация не командование полками на передовой. Они ликвидаторы, те самые люди, что втихую, без судов и следствий, устраняют особо зарвавшихся дворян. Случайные пожары в поместьях, внезапные болезни, нападения бандитов на трактах… Это их работа.

Алехандро с трудом сглотнул. Два этих невзрачных мужика оказались архитекторами десятков смертей, по которым у графа было много вопросов, но каждый раз ему отвечали лишь отписками. Теперь все встало на свои места…

— И, наконец, — король медленно повернул голову к сыну. — Мой младший. Тот, кого все считают книжным червем и раздолбаем.

Принц шагнул вперед, выходя из тени. В тусклом свете камина его лицо казалось высеченным из камня.

— Книжки — отличное прикрытие, граф, — голос принца оказался низким, с хрипотцой, лишенным всякой юношеской звонкости. — Пока мои старшие братья меряются размерами членов и сколько девок завалили в кровать, заодно делят шкуру неубитого медведя, я руковожу одним из отрядов зачистки. Изучаю, так сказать, анатомию предательства на практике. Будущий король должен знать, что это такое — настоящая борьба за власть. Не по дворцовым интригам, а по запаху крови и дерьма, когда выбиваешь показания из очередного купленного барона.

На недоуменный, почти ошалелый взгляд Вильяды, принц ухмыльнулся, похлопав рукой по рукояти меча на поясе.

Дальше начался сущий сюрреализм. Они перешли к обсуждению отчетов по провинциям. Граф слушал, как эти люди, которых он считал пешками, вскрывают политическую карту королевства с точностью хирургического скальпеля. Где-то дела шли неплохо, там, где Вильяда прошелся своей проверкой. В других регионах дворяне откровенно притихли.

— Они ждут кончины отца, — абсолютно спокойно, без единой эмоции, констатировал принц, глядя на карту, развернутую на столе. — Ждут, когда старшие братья вцепятся друг другу в глотки, чтобы подороже продать свою лояльность победителю.

Сам монарх и глазом не повел на слова сына о своей смерти. Вроде каждое слово, каждая фраза были понятны Алехандро, он сам мыслил схожими категориями, но сама обстановка, этот специфический узкий круг, давали стойкое ощущение безумия.

— Все просто, друг мой, — усмехнулся король, заметив состояние графа. Старик подался вперед, и свет камина выхватил глубокие, землистые морщины на его лице. — Мне осталось жить максимум год.

Вильяда вздрогнул.

— Мой бодрый вид на приемах, моя ясность ума, это не благословение богов. Это результат работы младшего сына и его научных изысканий. Алхимия, стимуляторы, выжигающие внутренности, но дающие временную иллюзию здоровья. Он держит меня на ногах. Но очень скоро действие этих препаратов утратит силу. Мой организм просто сгорит. Я буквально за несколько дней слягу в постель, а чуть позже стану коронованным овощем, пускающим слюни на подушку.