Я захрипел, как умирающий в пустыне верблюд, пытаясь издать хоть какой-то членораздельный звук. Перед глазами всё плыло. Белый потолок, резная спинка кровати, и расплывчатое, светлое пятно рядом.

Добрая душа, сидящая на этом пятне, сжалилась надо мной. В мою дрожащую, отказывающуюся повиноваться руку, вложили тяжёлый, холодный предмет. Не стакан, а сразу кувшин с ледяной водой. Я припал к нему, как к святому источнику, и пил долго, жадно, захлёбываясь и давясь, пока в голове немного не прояснилось.

Где-то через пять минут мир, наконец, обрёл резкость. Я смог сфокусировать взгляд на том самом светлом пятне. Это была Лира.

Моя лисица, одетая лишь в тонкую, шёлковую простынку, небрежно накинутую на спину, лежала рядом на кровати, подперев голову рукой, и с откровенным, почти научным интересом разглядывала меня, как редкий, диковинный экспонат в кунсткамере. В её глазах плясали смешинки.

— Всё плохо? — просипел я, чувствуя, как каждая произнесённая буква отзывается в голове ударом молота.

— Разве у тебя может быть что-то плохо, дорогой? — она ухмыльнулась, и её пушистые хвосты, распластавшиеся по белоснежным простыням, лениво шевельнулись. — После такого-то грандиозного представления! Ты теперь не просто жених, ты — завидный гость и почти что член семьи в доме князя Антивского. Самый обсуждаемый персонаж, я бы сказала.

— Ни хрена не помню, — пожаловался лисице, закрывая глаза и пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего вечера. Или ночи? Кажется, была ночь. Я помню, как мы приехали в поместье, которое больше напоминало замок. Или это и был замок? Помню, как садились за стол… кажется, второй раз за вечер… А дальше — провал. Чёрная, гулкая дыра.

— И почему мне заранее стыдно? — простонал я, зарываясь лицом в подушку.

— Как может быть стыдно человеку твоих невероятных способностей? — Лира изобразила на своём лице неподдельный ужас, но глаза её смеялись. Она села, и простынка соскользнула, открывая идеальную линию плеч и спины. Лисица начала загибать тонкие, изящные пальчики.

— Итак, подведём итоги вчерашнего вечера. В твоём активе, мой герой: титул «почётного алкаша княжества», который ты завоевал в честном поединке с моим отцом, выпив в итоге на брудершафт три бутылки сорокалетней гномьей настойки. Звание «лучшего снайпера», после того, как вы с папенькой, в пьяном угаре, стреляли по пустым бутылкам из твоего револьвера. Причём ты, негодяй, сбил на три больше! Папа до сих пор дуется.

Я застонал ещё громче. Стрелять на пьяную голову… из огнестрельного оружия… в гостях у князя. Это даже для меня было перебором.