Хлоп!

Темнота.

* * *

Тремя неделями ранее. Гурзуф.

— Ладно Гошенька, выпили, закусили. Теперь пора и о делах наших скорбных побалакать.

Несмотря на гордый профиль, рост и широкие плечи Георгий Сомхидзе был достаточно трусливым человеком. Лев с душой овцы, так точнее всего характеризуют подобных мужчин.

Вот и сейчас товарищ Сомхидзе буквально скукожился, стоило ему услышать эти слова.

И, что характерно, если Жоржа можно смело назвать красавцем-мужчиной, то его собеседник ну никак не тянул даже на среднюю оценку. Так, какая-то моль. Низенький, плюгавенький, в очках каких-то вечно перемотанных изолентой.

Из достоинств только ФИО звучное. Пётр Иванович Багратион, полный тёзка того самого Багратиона, князя и героя войны двенадцатого года.

Вот только знающие люди были хорошо осведомлены, кто такой этот Багратион. И они, знающие люди, предпочитали с Багратионом не связываться.

Потому что был он самым настоящим вором в законе. И не просто вором в законе, а очень влиятельным. Половина абхазских цеховиков платили Петру Ивановичу отступные.

И не платить они не могли. Потому что если этого не делать, то откроется другая сторона Петра Ивановича. Невиданная по любым меркам жестокость.

— Я всё отдам Петр Иванович, отдам! — побледнев заверещал Жорж.

— Конечно, отдашь, Гошенька, куда денешься, голубь мой сизокрылый, куда ж ты денешься. Все пятьдесят тысяч отдашь, которые ты у меня, Гошенька занял. И не просто отдашь, а ещё и сверху добавишь. Так ведь?

— Да, Пётр Иванович, всё верно, — мелко-мелко закивал головой Жорж.

— Вот и молодец. И когда мне ждать мои деньги?

— Пётр Иванович, через две недели Грузия отплывает в очередной свой круиз. У меня есть очень хорошая наводка на одного интуриста.

— На бабу свою надеешься, — тоном знатока спросил Багратион, — что она этого иностранца без штанов оставит?

— Да, Пётр Иванович. Ирина очень хорошо играет в покер, и она точно обыграет этого француза.

— Гошенька, ты всё таки позор собственного рода. Я смотрю на тебя и вместо взрослого мужчины вижу насекомое. Чтобы сказали твои покойные родители, если бы узнали, что ты, их сын прячется под юбкой у какой-то замужней бабы. Тьфу на тебя, Гога. Уйди с глаз моих долой!

— Да, Пётр Иванович, извините, залебезил Жорж.

— И смотри у меня. Я завтра возвращаюсь в Сухум. Так что встречу тебя там. И лучше бы тебе быть с деньгами.

— Да, да, конечно, Пётр Иванович!

* * *

Пробуждение, вернее даже момент прихода в себя, было очень поганым.

Как будто я ещё секунду назад беззаботно шёл себе в бар на борту теплохода, а сейчас я сижу примотанный верёвкой к какой-то табуретке с кляпом во рту.