— Я так думаю, что они в сберегательной кассе, — ответил я, — ну не все, конечно, но часть точно там. Насчёт остального не уверен. Наверняка что-то вы храните у себя под кроватью, что-то в сливном бачке унитаза или, мы же в Грузии, в подвале вашего наверняка большого дома. Я буквально вижу эту картину, сырой каменный подвал, покрытые благородной плесенью бутылки вина, разлитого ещё во времена отца народов, а может быть и раньше и совершенно обычные, наши советские трёхлитровые банки. В которых закатаны материальные ценности. Драгоценности, камешки, валюта и родные советские рубли. У какого-нибудь калужского колхозника в погребе огурцы с помидорами, а у тёзки, у вас отчество случаем не Иванович, золото. Думаю так.

Опасно так разговаривать с этим бандитом? То, что передо мной бандит я не сомневался.

Конечно, опасно! Ещё как! Смертельно опасно.

Но раз уж он вот так вот на раз два понял, что я Жоржу вешаю лапшу на уши, то что делать? Как говорится в одном известном анекдоте, который очень в тему учитывая недавние ароматы, концепция изменилась.

И да, это работает, хотя бы временно.

Горбун рассмеялся и полез во внутренний карман своей неказистой жилетки. Достал оттуда пачку Казбека, а что ещё ему курить и, вынув папиросу, спросил:

— Куришь?

— Со связанными руками я, пожалуй, воздержусь, иначе очень уж сцена будет похожа на что-то из дешёвого шпионского фильма. Последняя сигарета перед казнью.

— Перед казнью, говоришь? — усмехнулся горбатый, — пожалуй, что так. Если ты мне не отдашь МОИ, — с нажимом произнёс он, — деньги, то я её тебе устрою.

Потом он правда встаёт со стула и в руках появляется нож. Горбун обходит меня и вжик! Мои руки свободны. А потом он и вовсе кладёт нож передо мной.

— Ноги сам себе освободишь, кто ты такой, чтобы я перед тобой кланялся.

Я с наслаждением разминаю напрочь затёкшие руки и спрашиваю:

— А не боитесь, что я вас этим же ножом, того, — провожу для наглядности пальцем по горлу.

— Ты? Меня? — усмехнулся он, — не боюсь. За дверью десяток таких архаровцев, которым голыми руками оторвать тебя яйца всё равно что высморкаться. Плюс у меня есть вот это.

Ну да, звук взведённого ТТ появившегося в руках горбуна действует отрезвляюще. Между нами метра три. Если кинусь, то он точно меня застрелит. А чтобы с одной попытки удачно бросить нож надо быть майором Прониным, как минимум. Поэтому я перерезаю остальные верёвки и демонстративно толкаю нож под ноги горбатому.

— Так что вы говорили насчёт курева, — тот усмехается и бросает мне пачку и коробку спичек. Вкус Казбека и его крепость живо напомнили мне французский Житан. То, что нужно в подобной ситуации.