Я же благодаря этому удостоился сомнительной радости получать уколы от Танечки без очереди.

Она так и говорила скопившимся у процедурного кабинета пациентам: «Ей, расступитесь, герой идёт! Снимай портки, герой!». Стоит отметить, что рука у неё была лёгкая.

Сам я последствия ранения не чувствовал. Только некоторое неудобство, оттого что перевязана рука. Если бы не был дураком и попросил перевязать сразу, то ничего подобного не случилось бы. А так, на эмоциях даже не заметил, что кровь течёт.

Больница, в которой я очутился, своим видом больше напоминала санаторий. Старинное здание с лепниной, легкомысленные балкончики, на которые нам выходить не разрешалось.

Напротив окон размещался сад с аккуратно подстриженными кустами, дорожками и лавочками, но нас и туда не пускали. В больнице был установлен карантин по ОРВИ, объяснили мне соседи.

По этой же причине были запрещены любые посещения. Это тяготило меня больше всего. Больница словно вырвала меня из бурного потока жизни и поместила в информационный вакуум.

Для меня до сих пор оставалась непонятной ситуация с Аллой. В момент пробуждения и свойственного похмельному синдрому чувству вины я ей безоговорочно поверил.

Но теперь, имея более чем достаточно времени на раздумья, я снова и снова прокручивал в голове злополучный вечер, и у меня появлялось к нему всё больше вопросов.

К примеру, с чего я вообще напился? Имея для своего возраста достаточно богатое писательское прошлое, а именно опыт банкетов, дружеских посиделок, сабантуев, юбилеев, командировок, награждений, поминок и даже запоев, я мог совершенно точно сказать, что умею держать удар.

То есть пьянею не быстро, а выпив, сохраняю рассудок.

Да и не планировал я в этот вечер ничего отмечать. И вообще, игру с возлияниями никогда не смешивал. А тут накидался до бессознательного состояния буквально за час в компании посторонних, по сути людей, да ещё и будучи при деньгах. Можно, конечно, вспомнить, как моё бесчувственное тело загрузили в поезд и отправили в Крым, но там я и правда был в полной отключке.

А здесь, по словам Аллочки и её соседей, наоборот, вполне функционировал, да ещё и весьма активно.

Да и тон моей помощницы, сладкий до приторности, при этом торжествующий прямо намекал на то, что она этому исходу рада.

А если так, то не была ли она тому причиной? Чисто теоретически, могла же она подкинуть мне в стакан что-нибудь вроде клофелина?

Запросто. Я её не в церковном хоре нашёл, а в качестве «подсадной» у жуликов и аферистов. Так что подобные фокусы могут быть ей вполне знакомы. Доказательств, конечно, нет. Но и списывать такой вариант до конца нельзя. В её поруганную мной невинность я уж точно не верю.