Далее всё было разыграно как по нотам. Как только Женька получил строго отмеренную дозу лекарства себе в пятую точку, он чуть замешкался внутри кабинета.

И в этот момент снаружи раздался грохот. Дед, жертвуя собой, картинно рухнул на пол, разбросав костыли по всему коридору.

Медсестра, естественно, выскочила наружу, а Женька, дурея от собственной наглости, положил в карман флакон спирта и, пользуясь общей неразберихой, вернулся в палату.

Дальнейшее священнодействие занимает несколько часов. Дед, в одному ему ведомых пропорциях, разводит спирт водой, бормоча про заветы Менделеева, которому, известное дело, Нобелевскую премию дали за формулу водки, а не за никому не нужную таблицу.

Затем неведомо откуда добытую литровую банку рыжий студент контрабандой проносит в туалет, где она остывает до нужной кондиции в одном из смывных бачков.

До самого отбоя дед сидит, как на иголках, опасаясь, что кто-нибудь из посетителей туалета чутьём догадается, какое сокровище скрывается рядом с ним.

Наконец, священный Грааль оказывается в палате. Мужики садятся в круг. На газете раскладывают запасённые с ужина куски хлеба и котлеты, а банка с разведённым спиртом идёт по рукам.

— Писатель, будешь? — спрашивает дед таким тоном, что становится понятно, отказывать ему сейчас, значит плюнуть в душу.

Так что я касаюсь губами края банки и делаю крохотный глоток. Внутри тут же вспыхивает огонь. Формула Деда, в отличие от Менделеева, явно подразумевает не сорокоградусная крепость.

Отламываю корку хлеба, вдыхаю её ржаной запах и кидаю в рот под одобрительное хмыканье местного аксакала.

Студент, когда очередь доходит до него, с непривычки пучит глаза и пытается ухватить котлету, за что получает по рукам:

— Хватит жрать закуску!

Подвыпивший Михаил решается, наконец, рассказать нам историю своей «бытовой травмы». Оказывается, он полез на приставную лестницу вешать картину на стену. Жена предложила помочь, но мужчина отказался.

А тут лестница возьми да и соскользни. Михаил вместе с ней грохнулся прямо на новенький телевизор.

— Об телевизор башку разбил? — спрашивает студент.

— Нет, — поясняет Михаил, — телевизор я просто так разбил. Но тут жена с кухни на шум прибежала, а у неё в руках как раз сковородка была…

— Тебе ещё повезло, — говорит Дед под общий хохот, — я б тебя, идиота, вообще убил.

А на четвёртый день ко мне неожиданно приходит посетитель.

* * *

— Олег Петрович, — в голос я постарался вложить всё своё радушие, — здравствуйте! Какими судьбами? Чем простой советский писатель заслужил честь посещения таким важным человеком?