— Давай, я им сам всё скажу? — предлагаю.

— И не вздумай даже, — вскакивает она, волнуясь, — батя тебя пришибёт! У него кулак знаешь какой! Он в ладони яблоко раздавить может! Ещё не хватало, чтобы ты из-за меня пострадал! Надо как-то иначе придумать!

— Как? — улыбаюсь, глядя на неё.

Настин испуг выглядит удивительно мило. Она раскраснелась, из причёски выбилась прядь. Внутри становится приятно, что она так за меня волнуется.

— Как-нибудь по-другому! Давай, ты во время круиза об этом подумаешь, а я здесь, во время сессии? Договорились? — радуется она пришедшему в голову решению.

— Давай, — соглашаюсь, не переставая улыбаться.

— Значит, встретимся после твоего возвращения, — предлагает она, — там же, но только спустя неделю. Не в эту пятницу, а в следующую.

Я трясу протянутую ладошку, закрепляя уговор.

Настя провожает меня до троллейбусной остановки, а сама уходит по каким-то своим студенческим делам. Завтра у неё ещё один зачёт, и ехать в Ялту нет никакого смысла. Ночевать она остаётся в общежитии.

Получается, сегодня я приезжал в Симферополь зря, но никаких сожалений по этому поводу не чувствую. Этот день для меня стал для меня глотком свежего воздуха, и я даже рад, что нам с Настей предстоит встретиться снова.

* * *

Теплоход «Грузия» причаливший в ялтинском порту, выглядел величественно, хотя и немного старомодно. Этот белоснежный лайнер с единственной массивной трубой и тонкими мачтами напоминал очертаниями корпуса трансатлантические лайнеры эпохи Титаника.

Не зря именно его взяли на роль «старорежимного» парохода Глория в финальной части приключений Неуловимых мстителей, «Короне Российской Империи».

Как многие советские теплоходы, построена «Грузия» была не в СССР. Её изготовили на британских верфях, и до войны она даже успела какое-то время поплавать под польским флагом, на регулярных рейсах из Гдыни в Нью-Йорк.

Потом служила военным транспортом, возила британскую морскую пехоту, пока на очередном вираже своего непростого жизненного маршрута не оказалась в Советском Союзе.

В его угловатом и основательном силуэте, так явно отличавшемся от стремительных линий современных мне лайнеров, было что-то жюль-верновское. Что-то из эпохи победы человечества над стихией, в которой пароходы были плавучими дворцами, а морское путешествие чудом и праздником.

Всего через три года «Грузию» отправят на слом. Сейчас её лебединая песня, это один из самых «пожилых», но при этом роскошных судов Крымско-Кавказской линии.

Ещё я помню, то на этом теплоходе провёл свой медовый месяц мой недавний знакомец, Владимир Высоцкий с Мариной Влади. Это кажется мне добрым знаком.