Птаха задумалась и медленно провела клювом сверху вниз. Будто по-настоящему кивнула.

Отойдя к двери, я крикнул:

— Эй, Захар! Тащи-ка сюда чего-нибудь из еды. К нам гость заявился.

— Гость?.. — удивлённо уточнил старик, заглянув в комнату. — Батюшки! Опять этот проказник! Вы уверены, барин, что его нужно привечать? Он же вас едва не погубил тогда!..

— «Едва» не считается, — усмехнулся я.

И добавил справедливости ради:

— А ещё он предупредил меня о появлении Бздыхов в лесу.

— Н-да?.. Ну тогда посмотрим, что ему можно предложить…

Слуга явился спустя пару минут, держа в руках плошку с крупой и горбушку хлеба.

— Вот, принёс чего было, — пробормотал он, искоса поглядывая на птицу. — Будто с герба вашего рода сошёл… Это знак, точно знак, говорю вам! Быть может, кто-то из ваших предков его направил, чтобы приглядывать за вами?

— Возможно, — легко согласился я.

Захар только головой покрутил, но продолжать эту тему не стал. Почтительно поклонившись, он ретировался за дверь, оставив меня наедине с пернатым собеседником.

— Ну что, дружище, — ухмыльнулся я, высыпая крупу на стол и кроша сверху хлеб. — Угощайся. Заодно и узнаем друг друга получше. Глядишь, и найдём общий язык.

Ворон повёл клювом, принюхиваясь. Покосился на меня с явным сомнением, будто спрашивая: «Это ты меня, царскую птицу, какой-то крупой потчуешь⁈»

Я уловил исходящие от него эмоции: лёгкое негодование и самодовольство, но жадность, похоже, пересилила гордыню. Подскочив к горке зерна, он принялся деловито склёвывать угощение, время от времени одаривая меня уничижительными взглядами.

Я же устроился на кровати, наблюдая за этой трапезой и размышляя о превратностях судьбы. Раз уж эта птица прибилась ко мне и обладает магическим даром, стоит попытаться сделать её своим союзником. В конце концов, ворон — символ моего нового рода, его изображение красовалось на нашем гербе ещё в ту пору, когда Платоновы чего-то стоили. Быть может, это и вправду знак?

Тем более, такой помощник будет незаменим в разведке. Тут он свои способности продемонстрировал сполна.

Расправившись с угощением, Скальд решительно подскочил ближе, требовательно уставившись мне в глаза. Сразу стало понятно, чего он хочет — не физической пищи, а той энергии, что я влил в него ранее.

Усмехнувшись, я снова призвал магию, позволяя энергии течь тонкой струйкой к птице, капля за каплей. Ворон замер, подавшись вперёд. Его глаза-бусины будто замерцали изнутри синеватым светом, когда моя сила коснулась его ауры. В этот момент та самая эфемерная нить, что позволила мне ранее разделить его зрение, вспыхнула ярче, окрепла, превратившись в прочную связь.