Девушка вновь заметалась по комнате, то и дело поглядывая на свою походную лабораторию. Крошечные образцы Сумеречной стали, запакованные в промасленную бумагу, так и манили, дразнили воображение. Такое количество Реликтового металла ей ещё не доводилось видеть, что уж говорить об изучении! А ведь сколько всего можно узнать, постичь, приложив их к делу! Какой простор для исследований, какие перспективы для роста магического дара!

От одной мысли об этом у Ольховской начинали гореть глаза. Ради такого и рискнуть не жалко. В конце концов, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. А ей непременно нужно повысить свою квалификацию, укрепить репутацию в научных кругах. Иначе так никогда и не сможет выйти из-под пристального надзора отца. Не обретёт ни свободу, ни независимость, оставшись просто разменной монетой в семейных делах. Той, кого можно выгодно отдать замуж, усилив позиции рода.

«Нужно бежать, — убеждала девушка себя, сцепив ладони. — За такие сведения любой князь заплатит целое состояние! А у Прохора нет ни средств для создания шахты, ни связей, ни нужного оборудования. И где он в такой глуши найдёт квалифицированных рабочих? Кто согласится вкалывать на территории Бездушных за гроши? Да и сама разработка сколько средств потребует!..»

Она остановилась у окна, шумно вздохнув.

«А главное — князь Веретинский. Как только прознает, что у него под носом кто-то добывает Сумеречную сталь… Сразу же пришлёт Стрельцов, чтобы извести под корень всю самодеятельность».

И всё же где-то в глубине души противный голосок нашёптывал, что дело вовсе не в заботе о безопасности Прохора, а в собственной выгоде.

Василиса уже шагнула к двери и словно споткнулась. Ей привиделась лихая ухмылка молодого боярина. «Будем решать трудности по мере поступления» — сказал он, и геомантка в тот момент поверила ему.

Этот и вправду не побоится. Не отступится.

Что будет, если она сообщит про месторождение? Скажут «спасибо», отметят в личном деле, выплатят премию и отодвинут в сторону. Мол, «дальше мы сами обойдёмся, без сопливых». Никто её к разработке не подпустит, можно даже не сомневаться.

А вот с Прохором… С ним может и получиться.

Что лучше, журавль в небе или синица в руках? Вот только с Платоновым это будет не журавль, а ворон.

Повеселев окончательно, Ольховская вскочила на ноги и принялась напевать себе под нос какую-то мелодию. Страхи и сомнения отступили, сменившись предвкушением грядущих открытий. Теперь главное — дождаться подходящего момента.

Она уже представляла, как будет с упоением ковыряться в породе, извлекая всё новые и новые образцы. Как станет экспериментировать, проверяя самые смелые гипотезы. Как напишет по результатам блестящую диссертацию, а то и не одну. Ей пророчили большое будущее, ну так она его и заполучит.