* * *

Покинув лавку, я пребывал в приподнятом настроении. Сделка с боярином Судаковым обещала стать первым шагом на пути возрождения Угрюмихи. Мой оптимизм передался и охотникам, сопровождавшим меня, они тоже заулыбались.

— Никак, барин, дела на лад пошли? — полюбопытствовал Силантий. — Уж больно довольными выглядите.

— А то! — подмигнул ему длинноносый Федот. — Гляди, светится, будто медный пятак начищенный.

Молодой Гаврила лишь застенчиво улыбнулся, не решаясь вмешиваться в разговор.

— Вы правы, — ухмыльнулся я, забираясь в сани. — Есть причины для радости. Дела действительно пошли в гору. Глядишь, скоро и Угрюмиха станет не такой уж угрюмой.

Парни переглянулись, не вполне уловив мою мысль. Ничего, со временем поймут.

— А вы сами-то когда последний раз в городе были? — спросил я, устраиваясь удобнее.

Охотники призадумались, почёсывая затылки.

— Да почти и не бывали толком, — признался Силантий. — Только я однажды во Владимир ездил, кое-что для охоты прикупить. Капканы там, наконечники для стрел…

Остальные согласно закивали. Я покачал головой — непорядок это. Нельзя людей благ цивилизации лишать. Ну да ладно, исправим.

— Слушай мою команду! — строго начал я, глядя, как подбираются спутники. — Едем в центр. Покажу вам прелести городской жизни.

По мере того, как услышанное доходило до них, лица селян разглаживались, приобретая оживлённый вид.

Сказано — сделано. Через четверть часа мы уже шагали меж торговых рядов, наблюдая красивые здания и нарядную публику. Зима разукрасила город белоснежными красками, а бодрящий морозец щипал за нос, заставляя кровь быстрее бежать по жилам.

Гуляющий народ с детьми сновал туда-сюда, приценивался к товарам, торговался и смеялся. Из палаток доносились зазывные крики:

— Конфеты-бараночки! Налетай, разбирай!

— Пироги горячие, с пылу с жару!

— Сбитень медовый, глинтвейн пряный! Согреет и взбодрит, сил прибавит!

Поддавшись всеобщему веселью, я подошёл к лоткам и щедро накупил всякой снеди: и пирогов, и дымящихся напитков. Охотники, словно малые дети, принялись уплетать угощения за обе щёки, нахваливая:

— Эх, хорошо же с барином в город ездить! — блаженно жмурился Гаврила, прихлёбывая горячий сбитень. — Почаще бы так!..

Я улыбнулся, глядя на их восторг, но в душе шевельнулась горечь. Подумать только, эти люди до сих пор были лишены обычных житейских радостей, оказавшись на задворках цивилизации. И в этом я видел прямую вину князя Веретинского.

Никакой он не государь, а нерадивый приказчик. Такой же, как Мухин, только грех его не воровство и хмельное, а страх лишиться власти и бездарность в деле управления княжеством.