— Батюшка-воевода, не откажи старухе. Позволь верёвочки висельной отрезать да ногти мертвяков собрать. Сила в них великая, ох и сгодятся для дела!..

Я поначалу опешил от такой просьбы, но быстро взял себя в руки. Хмыкнув, махнул рукой:

— Да забирай хоть целиком на запчасти. Всё одно пользы от них больше не будет.

Бабка расплылась в благодарной улыбке и засеменила к виселице, бормоча что-то про себя. Ладно, у каждого свои причуды.

Василиса тем временем подошла ближе, с любопытством расспрашивая о поездке. Я вкратце поведал ей о произошедшем, а потом поинтересовался, как обстояли дела в Угрюмихе в моё отсутствие.

Девушка слегка помрачнела и, понизив голос, рассказала:

— Пару дней назад иду я одна по деревне вечерком. Борис как раз Захару помогал по хозяйству. Вдруг откуда ни возьмись — один из местных охотников. И глазища так недобро блестят, так блестят… Стал ко мне приставать с непотребствами. Да ещё и обмолвился про старосту. Мол, тот надоумил проучить боярскую девку…

Я стиснул зубы, едва сдерживая гнев. Ах ты ж, мразь покойная! Мало ему было самому мошенничать, так ещё и на девичью честь покушался.

Ольховская продолжала:

— Да только не вышло у него ничего. Внезапно кузнец Фрол появился, да как даст тому наглецу пинка — только пятки сверкнули. И проводил меня до дома, слова дурного не сказал. Вот ведь, не ожидала от него…

Я задумчиво потёр подбородок. Да, порой по дереву нужно хорошенько постучать, чтобы понять — гниль внутри или крепкая древесина. Так и с людьми. Со старостой вон сразу было не до конца очевидно, и всё же вскрылась вся его поганая суть. А Фрол, напротив, показал себя молодцом.

Невольно залюбовавшись Василисой, я не сразу заметил приближение местных авторитетов. Мельник, плотник, кузнец, учитель, бабка-травница — все хотели засвидетельствовать своё почтение и обсудить планы на будущее.

Пришлось на время оторваться от разговора с боярышней и переключиться на селян. Я сжато обрисовал им ближайшие задачи, по сути, повторив ровно то, что уже озвучил всей площади.

Селяне слушали внимательно, кивали. По глазам было видно — прониклись. Поверили, что и впрямь грядут перемены. Что ж, дело за малым — оправдать эту веру делом.

Закончив с беседой, я вспомнил о припасённых подарках. Подозвал Захара и с улыбкой протянул ему очки, что купил в городе.

— Господи, боярин!.. — слуга, едва взглянув на обновку, растрогался до слёз. — Да как же… Сколько лет уж плохо вижу, а теперь… Спасибо вам, дай бог здоровья!

Я добродушно хлопнул его по плечу:

— Даже не начинай, ты заслужил десятикратно.