Я обернулся к старику, невольно смягчаясь от его искренней тревоги.

— Твоя преданность достойна уважения, Захар, но поверь, я знаю цену своей жизни не меньше, чем ты. И не стану рисковать ею понапрасну. Скажи лучше, что думаешь насчёт нашей новой спутницы?

— А что тут думать, барин… — старик замялся, почёсывая лысеющий затылок. — Вроде и под простую косит, а только руки у неё не те. Ни мозолей тебе, ни заусенцев, белые да холёные. Да и говорит чудно — вроде как нашим языком, а будто книжки читает. Слова выбирает, ровно боится ошибиться. Ну и… — он понизил голос до шёпота, — когда я ей тулуп подавал, она руку так отдёрнула, будто я прокажённый. Не по нраву ей, что холоп к ней прикоснулся. Не простая она, барин, как пить дать не простая.

Стражники тем временем обшаривали поляну, и вскоре один окликнул меня, указывая на заросли ежевики. Приблизившись, я увидел в ветвях походный саквояж из потёртой кожи. Подняв его, ощутил тяжесть и характерный звон стекла внутри.

Боец потянул за застёжки, намереваясь изучить содержимое, но я жестом пресёк его порыв:

— Дама имеет право на свои секреты.

Ратник смущённо отдёрнул руки.

Да и магическая аура, исходящая изнутри, намекала — там не пустяки дорожные, а нечто поинтереснее. Артефакты, не иначе.

Могилевский меж тем вернулся с разведки, хмурый, как туча. Доложил сухо:

— Ни машины, ни следов колёс, ни попутчиков живых или мёртвых. Похоже, девица брешет напропалую.

Я невесело хмыкнул. Не то чтобы удивился, слишком уж дырявой казалась история Василисы.

— В путь, — скомандовал отрывисто. — Нечего мешкать.

И сам подал пример, запрыгнув в телегу. Тело скрипнуло, словно ржавые петли, напоминая о своём бедственном состоянии. Увы, Платонов до моего появления явно не уважал физические нагрузки. Кожа да кости, силёнок — кот наплакал.

Нет уж, будем ковать из этого тела острый меч. Магу без тренировки — грош цена в базарный день.

Спрятав саквояж под сиденье телеги, я подтянул к себе созданный недавно молот-клевец. Копьё-то моё не пережило близкого знакомства с Бездушным, так хоть этим грузом помашу. Одним усилием воли придал оружию нужные пропорции.

И принялся за дело. Тягал молот, как гирю, проклиная нерадивое тело и лодыря Платонова на чём свет стоит. Руки онемели, в боку кололо, но я лишь стискивал зубы и не думал сдаваться. Нет уж, темпа не сбавлю. Раз за разом, чуть сильнее, чуть резче.

Следом занялся корпусом. Скручивания, подъёмы ног и всё, что мог проделать, не покидая телеги. Медленно, вдумчиво, прорабатывая каждую мышцу. Благо, времени и дороги впереди хватало. Сопровождающие бойцы косились на меня с удивлением, но я игнорировал взгляды, не отвлекаясь от дела.