Черкасский упал.

А Баженов материализовался рядом с ним, глядя на поверженных врагов с выражением скучающего превосходства.

— Жаль, — сказал он, переступая через корчащегося Тимура. — Я надеялся на более содержательный разговор. Но вы слишком предсказуемы.

Матвей попытался встать, но жуки внутри него — он чувствовал их, проклятых тварей, они грызли его изнутри — не давали сосредоточиться. Боль была везде: в боку, в спине, в животе, где что-то рвало кишечник острыми жвалами.

Однако улучшенный метаболизм уже гнал кровь к повреждённым тканям, а изменённые клетки начинали делиться втрое быстрее нормы. Он не исцелится за минуты, но и не истечёт кровью за секунды.

И тут его взгляд упал на оранжерею.

Сорок метров. Стеклянные стены поблёскивали в свете луны, а за ними… За ними работали разбрызгиватели. Он видел, как мутная жидкость стекала по стёклам изнутри.

Матвей поймал взгляд Тимура — пиромант лежал на спине, хватая ртом воздух, но глаза его были ясными. Метаморф еле заметно повёл головой в сторону оранжереи.

Черкасский понял план. Сразу, без объяснений.

— Вставай, — прохрипел Матвей, хватая пироманта. Закинул его на спину, чувствуя, как обожжённые ноги товарища прижимаются к его броне. — Держись. дубина.

И побежал.

Это выглядело как паника — раненый монстр тащит ещё более раненого человека прочь от врага. Бегство. Отступление.

Баженов рассмеялся.

— Куда же вы, судари? — голос его звучал почти игриво. — Мы не договорили!

Он не торопился. Зачем? Добыча никуда не денется, а наблюдать за агонией куда интереснее, чем просто убивать. Магистр двинулся следом, и рой полз за ним живым, шевелящимся ковром.

Тимур, висящий на спине Крестовского, поднял руку. Конус огня вырвался назад, отсекая насекомых. Пламя было слабее, чем раньше — пиромант истощался, его резерв таял.

— Хорошая попытка, — Баженов щёлкнул пальцами, и часть роя взвилась в воздух, обтекая огонь с флангов.

Усиленные магией жуки-древоточцы ударили первыми — впились в спину Матвея там, где броня уже была повреждена. Он чувствовал, как они прогрызают путь к позвоночнику. Потом пришли осы — жалили шею, руки, каждый открытый участок. Нейротоксин разливался по венам, и мышцы начинали деревенеть.

Тимур заорал — осы добрались и до него. Он поджёг себя, буквально охватил собственное тело пламенем, выжигая насекомых вместе с кожей. Запахло горелым мясом.

Матвей споткнулся. Не притворялся — нога просто отказала. Жуки внутри бедра добрались до нерва и перегрызли его. Метаморф рухнул на колени в десяти метрах от оранжереи, роняя Тимура на землю.