Он не остановился.

Врезавшись в стену оранжереи, метаморф развернулся. Баженов материализовался рядом — слишком близко, не успел затормозить. Его лицо было перекошено от ярости, а из тела торчали три хитиновых шипа, пронзивших Крестовского насквозь.

— Ты… — начал Магистр.

Матвей обхватил его лапами и прыгнул спиной в стеклянную стену.

Грохот. Звон. Мир взорвался осколками, а потом…

Потом на них обрушилась вода.

Мутная, маслянистая жидкость из разбрызгивателей окатила всех троих. Матвей почувствовал, как абразивная металлическая пыль аркалия в её составе касается кожи, и трансформация начала откатываться. Костяная броня рассыпалась, конечности укорачивались, глаза сливались обратно в два.

Но он смотрел не на себя.

Он смотрел на Баженова.

Первая секунда — Магистр моргнул, не понимая. Вторая — его лицо исказилось, словно от удара током. Третья — он закричал.

— Что… Что это⁈

Рой умирал. Без ментального контроля, без магической подпитки насекомые были просто насекомыми, которым досталось слишком сильно. Они падали с тел, расползались, дёргались в конвульсиях и дохли. Тысячи, десятки тысяч крохотных тел осыпались мёртвым дождём.

Баженов стоял на коленях в луже, которая окрашивалась его кровью — раны от огня Тимура больше не затягивались. Зеленоватый оттенок уходил из кожи. Фасеточные глаза… становились обычными. Человеческими.

— Нет… — он поднял руки, и Матвей увидел, как пальцы — слишком длинные, с лишними суставами — укорачиваются, приобретая нормальную форму. — Нет, нет, нет!

Крестовский лежал на спине в луже собственной крови, смешанной с аркалиевой жидкостью. Хитиновые шипы всё ещё торчали из его тела — но теперь это был просто мёртвый хитин, не часть живого роя.

Он взялся за шип в животе. Потянул. Боль была чудовищной, но он привык к боли — жизнь научила. Шип покинул корпус с влажным чавканьем.

Матвей встал.

Баженов попытался подняться тоже. Он всё ещё был крупным мужчиной, сильным даже без магии. Но Тимур, чьи ноги были изжёваны до костей, чья грудь была пробита хитиновым лезвием, подполз к нему и с силой дёрнул противника, сбивая наземь.

— Что вы сделали⁈ — энтомант попытался ударить Тимура, но пиромант перехватил его руку и вывернул. Хрустнуло. — Моя магия! Мой рой!

— Заткнись, — выдавил Черкасский. Каждое слово давалось ему с трудом — кровь пузырилась на губах. — Просто. Заткни. Пасть!!

Матвей ковылял к ним, оставляя за собой кровавый след. Шип в бедре он не стал вытаскивать — не хватит сил идти без него, как ни парадоксально.

Баженов сумел вырваться из захвата и отполз к стене, глядя на приближающегося метаморфа расширившимися глазами. Обычными, человеческими, полными ужаса.