— Тимур… — выдавил он.

— Знаю, — прохрипел пиромант. Его лицо было маской из ожогов и укусов, но глаза горели. — Встань, тварь, ещё чуть-чуть…

Баженов остановился в двенадцати метрах. Он больше не улыбался — на лице Магистра застыло выражение холодного любопытства.

— Интересно, — произнёс он. — Почему вы так рвётесь к этому зданию?

Он поднял руку, и рой загустел позади Матвея и Тимура. Живая стена из миллионов насекомых отрезала путь к оранжерее.

— Что там такого? — Баженов склонил голову, изучая их. — Оружие? Подкрепление? Или вы просто хотите умереть на руках товарищей, а не в грязи?

Крестовский не ответил. Он медленно поднимался на ноги, игнорируя боль, игнорируя жуков, которые продолжали грызть его изнутри.

— Кто вас послал? — повторил Магистр, подходя ближе. Он остановился в нескольких шагах, глядя на них сверху вниз с выражением скучающего превосходства. — Расскажете — умрёте быстро. Будете молчать…

Он не договорил, поскольку Тимур плюнул ему в лицо, неуверенный, что сможет поднять жезл.

Кровью, слюной — всем, что было во рту. Всё это вспыхнуло ещё в воздухе, превращаясь в струю жидкого огня. Новое заклинание, которое Черкасский освоил лишь недавно: собственная слюна и кровь становились топливом для пламени, что текло, как расплавленный металл, облепляя цель и намертво прилипая к коже. Сбить такой огонь было нельзя — он горел, пока не выжигал всё топливо. Или жертву.

Раскалённая жижа облепило энтоманта, охватив его с головы до ног. Баженов заорал и рассыпался, рефлекторно уходя в рой, мерцающий в ночи, как тысячи горящих светлячков. Стена позади дрогнула — концентрация Магистра сбилась.

— Давай! — рявкнул Черкасский.

Матвей не раздумывал. Он схватил пироманта, швырнул на спину и бросился сквозь ослабевшую стену насекомых. Жуки облепили его, вгрызлись в каждую щель, рвали мясо. Он не останавливался. Кровь хлестала из десятков ран, костяная броня трещала и отваливалась кусками, но он бежал.

Семь метров.

Пять.

Баженов собрался — быстрее, чем раньше, хоть и выглядящий, как недожаренный шашлык. Ярость придала ему скорости. Он метнул весь остаток роя на беглецов.

— Стоять!

Тимур, болтаясь на спине метаморфа, поднял руки. Резерв был почти пуст, он чувствовал это — холодная пустота там, где раньше плескалось пламя. Но кое-что ещё осталось.

Огненная волна ударила Магистра в грудь. Не чтобы убить — чтобы отвлечь.

Баженов снова рассыпался, взлетая вверх, и снова потерял концентрацию над роем.

Три метра.

Два.

Матвей почувствовал удар сверху — хитиновое лезвие пробило его насквозь, выйдя из живота. Ещё одно вошло в бедро. Третье — в плечо.