Он бросил презрительный взгляд в окно на видневшиеся вдалеке деревянные дома старых кварталов.

— Те курятники скоро снесут, — добавил немец с нескрываемым удовольствием. — И правильно. Дерево — материал для сараев, а не для жилья.

Я бы с ним поспорил на эту тему, но мне было лень. Немец относится к той категории людей, с которыми дискуссия превращается в многочасовое сражение.

Мы поднялись на четвёртый этаж. Прокоп первым вошёл в свою квартиру — две комнаты, кухня, отдельная уборная. Окна выходили на восток, и утренний свет заливал помещение. Пол из светлых досок, беленые стены, высокие окна.

Старик медленно прошёлся по комнатам, трогая стены, заглядывая в углы. Потом остановился у раковины на кухне и осторожно повернул металлический кран. Вода хлынула в раковину с весёлым журчанием.

— Матерь Божья! — прошептала его жена, прижимая руки к груди. — Не надо к колодцу ходить?

— Не надо, — подтвердил я. — Вода идёт прямо в дом. И холодная, и горячая.

Прокоп закрыл кран, открыл снова, закрыл. Повторил процедуру трижды, словно не веря своим глазам. Потом повернулся ко мне, и я увидел в его глазах что-то такое, от чего стало неловко.

— Ваша Светлость, — голос старика дрогнул, — я… мы…

— Не надо, — мягко перебил я. — Вы это заработали. Трудом, верностью и тем, что поверили мне, когда я был просто воеводой.

Захар тактично увёл остальных смотреть соседние квартиры. Сыновья Прокопа с семьями разбрелись по своим новым жилищам, и вскоре весь этаж наполнился возбуждёнными голосами, детским визгом и женскими охами.

Я отошёл к окну, давая семьям освоиться. Фон Штайнер присоединился ко мне.

— Этот дом целиком для семей из бывших Дербышей, — сказал я, глядя на крыши Угрюма. — Соседний — для Анфимовки. Так?

— Именно, — кивнул Захар. — Приоритет отдан коренным жителям и первым присоединившимся деревням. Как вы и распорядились.

Разумное решение. Люди легче приживаются, когда рядом соседи, которых знают с детства. Меньше конфликтов, больше взаимопомощи.

Но не всё шло гладко. Краем уха я уловил приглушённый разговор в коридоре — молодая женщина, невестка одного из сыновей Прокопа, что-то горячо шептала свекрови.

— … а Митяевы получили квартиру побольше нашей. А они из Овечкино, позже присоединились!

Свекровь пыталась её урезонить, но невестка не унималась:

— И окна у них на юг, а у нас на восток. И комнаты просторнее, сама видела. Несправедливо это!

Я переглянулся с Захаром. Управляющий поморщился — видимо, предвидел подобное.

— Митяевы получили квартиру в соседнем доме на пятом этаже, — тихо пояснил он. — Угловую, она действительно чуть больше по площади. Но там хуже отопление зимой, угловые всегда холоднее.