Я кивнул. Вечная история: люди получают то, о чём не смели мечтать, и тут же начинают сравнивать с соседями. Не «как хорошо, что у меня есть», а «почему у него больше». Человеческая природа не менялась со времён первых людей.

К нам подошёл Прокоп. Старик явно слышал разговор невестки и выглядел смущённым.

— Прохор Игнатич, — начал он, — не серчайте на молодых. Глупости болтают от недалёкого ума.

— Не серчаю, — ответил я спокойно. — Это нормально. Люди всегда сравнивают.

— Я ей скажу, чтоб язык попридержала, — пообещал Прокоп. — Нам и так… — он запнулся, подбирая слова, — больше, чем заслужили.

— Заслужили, — возразил я. — Каждый из вас заслужил. И те, кто получил квартиру побольше, и те, у кого поменьше. Разница невелика, и она не повод для зависти.

Прокоп кивнул, но я видел, что мысли его уже заняты предстоящим эмоциональным разговором с невесткой. Семейные дела — не моя забота, но осадок остался.

Фон Штайнер, наблюдавший за сценой с отстранённым любопытством учёного, негромко заметил:

— В Берлине было то же самое, когда строили рабочие кварталы. Люди дрались за квартиры с видом на парк, хотя все квартиры были одинаковыми.

— И чем закончилось?

— Муниципалитет ввёл жеребьёвку, — архитектор пожал плечами. — Никто не был доволен, но никто не мог обвинить власти в несправедливости.

Я задумался. Жеребьёвка — не худший вариант для будущих заселений. Хотя полностью проблему не решит: люди найдут, из-за чего завидовать, даже если раздать всем идеально одинаковые квартиры.

Мы спустились вниз. У входа уже собралась небольшая толпа зевак — новость о заселении очередного дома разнеслась по городу.

— К июлю закончим ещё три дома, — сказал фон Штайнер, окидывая площадку профессиональным взглядом. — Если геоманты не подведут с фундаментами.

— Не подведут, — заверил я.

Город рос. Из деревянного острога превращался в настоящую столицу с мощёными улицами. Люди переезжали из изб в квартиры, меняя сортир на улице на в уборную с проточной водой. Прогресс, который в столицах занял столетия, здесь происходил за месяцы.

И вместе с прогрессом приходили новые проблемы. Зависть к соседям, споры о справедливости распределения, обиды на то, что кому-то досталось больше. Неизбежная плата за любые перемены.

Но это были хорошие проблемы. Проблемы роста, а не выживания.

* * *

Частный сектор располагался за каменными стенами, в той части Угрюма, которую местные уже успели окрестить «слободой». Здесь не было шестиэтажных громадин фон Штайнера — только привычные глазу деревянные избы с резными наличниками, сараи для скотины и огородные участки, огороженные невысокими заборами.