Я молчал, давая ему договорить.

— Жадность тут ни при чём, Ваша Светлость. Чистая экономика. Помещик приобретает один плуг и обрабатывает им землю для десятков дворов. Арсеньев физически не способен выпустить столько плугов, чтобы обеспечить каждый двор, да и Сумеречной стали с магическими кристаллами на это не хватит. Производственная база не масштабируется за год-два. Если раздробить крупное хозяйство на мелкие наделы, плуг не достанется никому — потому что ни один отдельный двор не сможет ни купить его, ни окупить.

Воскобойников выпрямился и потёр переносицу.

— Буду говорить прямо. Когда я увидел еженедельные репортажи «Содружества-24» о пилотных деревнях с арендными договорами, я понял, куда движется дело. Если крестьян переводят на аренду и дают право самим продавать урожай, рано или поздно им дадут и землю. Такие репортажи не снимают ради одного эксперимента, значит, готовится что-то масштабное. Мы с Никитой Дмитриевичем сели и посчитали, что произойдёт, если землю целиком раздробить на мелкие наделы. Ответ перед вами, — он кивнул на разложенные таблицы. — Уровень агрокультуры рухнет, и через два года цифры из правой колонки станут нормой по всему княжеству, а при неурожае погибнут люди.

Повисла тишина. Я смотрел на таблицы, позволяя мыслям выстроиться.

Цифры были честными. Я знал этого человека достаточно хорошо, чтобы быть уверенным: он не станет подгонять данные под вывод. Мирон годами доказывал скептикам, что пятиполье и мелиорация работают лучше трёхполья, и привык оперировать фактами, а не домыслами.

— Идея, — сказал я, — не только в том, чтобы передать землю крестьянам. Дворяне должны приносить реальную пользу державе, а не просто владеть землёй, которую обрабатывают другие. Если не дробить — скажите мне: что мешает помещику и дальше сидеть на земле, собирать ренту и ничего не делать?

Воскобойников и Морозов переглянулись. Вопрос попал в самое яблочко, и оба это понимали.

Морозов подался вперёд и заговорил:

— Позвольте, Ваша Светлость, взглянуть на проблему шире. Не все помещики одинаковы. Я объехал десятки деревень и увидел две совершенно разные категории.

Он раскрыл свою тетрадь.

— Первая, назовём это… «служилое дворянство». Офицеры, чиновники, маги на государственной службе. Земля для них обуза. Они не живут в поместьях, не занимаются хозяйством. Вместо них всем распоряжаются управляющие, которые в большинстве случаев ворюги и бездельники. Урожайность на таких землях самая низкая — порой хуже, чем у соседних крестьян, которые хотя бы заинтересованы в результате.