Я оценивал его слова, перебирая их, как монеты, на предмет фальши. Сделка как таковая мне интересовала мало. Да, хорошо бы заполучить новейшие образцы оружия, но приехал я в Детройт вовсе не за этим. В первую очередь меня интересовал след кукловода, ответ на вопрос, кто заложил мину в голове Потёмкина и кто снабжал Шереметьева с Щербатовым дронами. Торговое партнёрство с де Понтиаком давало легальную причину задержаться в городе, расширить контакты и получить доступ к той части Детройта, которую Совет закрыл на замок.

— Допустим, — кивнул я. — Детали проработаем позже. Меня сейчас интересует другое.

Ренар чуть подался вперёд, и я увидел, как в его глазах мелькнула быстрая тень, похожая на азарт. Маркиз учуял, что разговор пойдёт глубже, чем он рассчитывал.

— Зачем лично вам нужна Сумеречная сталь? — спросил я. — Не Бастиону, не Совету. Вам, маркиз. Контроль над уникальным ресурсом усиливает того, кто его контролирует. Для чего вы планируете усилить собственные позиции?

Вопрос попал точно в яблочко. Ренар на мгновение замер, и я отметил, как пальцы его сжали подлокотник, прежде чем расслабиться снова. Пауза вышла длиннее предыдущей. Маркиз не ожидал, что я сформулирую вопрос так прямо, минуя все приличия.

Затем де Понтиак заговорил, подбирая слова с осторожностью ювелира, выкладывающего камни на витрину.

— Далеко не все в Детройте довольны нынешним руководством, Ваша Светлость, — произнёс он, понизив голос. — Есть люди с ресурсами и амбициями, которые видят будущее города иначе. Хранительница держится за устаревшую модель закрытого самодостаточного Бастиона, а мир вокруг изменился. Город, который отгораживается от торговых партнёров стеной «процедурных вопросов», рано или поздно обнаружит, что торговать стало не с кем.

Имён он не назвал, масштабов не раскрыл. Обтекаемые формулировки, каждая из которых звучала разумно и ни к чему конкретному не обязывала. Маркиз прощупывал, сколько мне нужно услышать, чтобы продолжить разговор, и при этом не выдать лишнего, чтобы не получить обвинения в госизмене.

Я зафиксировал главное: де Понтиак позиционировал себя как лидера внутренней оппозиции. «Реформа Совета» и «открытие города для международной торговли» звучали разумно. В другое время и в другом месте я мог бы даже согласиться с ними по существу. Сейчас мне было безразлично, верит ли маркиз в собственные слова. Передо мной сидел конкретный человек с конкретными рычагами, готовый двигаться в нужном мне направлении. Совпадение целей ценнее совпадения убеждений, когда действовать нужно быстро.