— Некроэнергия потенциально неисчерпаема и превосходит кристаллы Эссенции на порядки, — заметил он, вращая бокал с водой в пальцах. — Вопрос лишь в способе стабильной добычи. Детали для следующего разговора.
Я кивнул, отложив эту информацию на задворки сознания, и перешёл к контейнерам. Ренар откинул крышки. Внутри, в рунных капсулах, сохраняющих биоматериал, лежали срезы тканей Бездушных. Настоящие, не подделка. Я ощутил слабый фон некротической энергии даже через рунную изоляцию.
На протяжении всего осмотра я не отпускал ни на секунду второй слой восприятия, который работал параллельно содержанию и читал форму. Структура протоколов. Система обозначений образцов: буквенно-цифровая, с характерным разделителем-дефисом между серией и номером. Формат фиксации отклонений от нормы: процентное отношение к контрольной группе с тройной перекрёстной проверкой. Специфическая нумерация серий экспериментов, которую не использовал ни один Бастион мира, потому что она была разработана для условий, где исследователь скрывает работу от внешнего контроля. Таблицы оформлены единообразно, с одинаковым набором обязательных полей и характерной последовательностью: сначала параметр, затем контроль, затем отклонение, затем интерпретация. Ни одна академическая школа в Содружестве не использовала эту последовательность. Её использовала одна-единственная организация.
Гильдия Целителей, чей почерк, безошибочный, как личная печать на сургуче, я только что имел неудовольствие наблюдать.
Глава 2
Когда папки были закрыты и контейнеры запечатаны, я выпрямился и посмотрел на маркиза.
— Впечатляет, — сказал я, и это было правдой.
Я действительно был впечатлён, только не тем, чем думал де Понтиак. Маркиз расправил плечи, и по его лицу скользнула тень удовлетворения. Проверка пройдена, князь убеждён в серьёзности оппозиции. Мы обсудили следующий шаг: конкретные условия торгового партнёрства, через которое пойдёт Сумеречная сталь. Сроки, объёмы, расценки. Я соглашался, уточнял детали, задавал правильные вопросы. Ренар отвечал, всё больше оживляясь.
Я уехал через сорок минут. В машине откинулся на спинку сиденья, и Федот, сидевший рядом с водителем, покосился на меня через зеркало, но ничего не спросил. Он умел читать моё лицо и знал, что сейчас лучше молчать.
За окном тянулись детройтские бульвары, мелькали чугунные фонари и витрины с французскими вывесками. Я смотрел на них и думал.
До этого утра картина была простой. Ренар де Понтиак — честолюбивый аристократ с парижскими корнями, который недолюбливает Совет и явно хочет занять положение повыше. Всё понятно, всё логично. Мотивы прозрачны, поведение предсказуемо. Я мог работать с таким человеком, потому что знал, чего от него ждать. Честолюбие — надёжный поводок: оно ведёт человека по прямой к его цели, и весь расчёт строится на том, что цель известна.