Регенерация начала сращивать края раны медленно, как будто что-то мешало ей работать в полную силу. Узник понял, что кричать не сможет, пока ткани не срастутся, а к тому времени, скорее всего, цикл уйдёт за точку невозврата.
Боль продолжала нарастать волнами. Лезвия, иглы, зажимы и прижигающие наконечники сменяли друг друга в случайном порядке, и тело отзывалось на каждое прикосновение свежей вспышкой. Узник лежал, глядя в потолок круглого зала, и весь окружающий мир постепенно растворялся в одной только боли, не оставляя места ни для мыслей, ни для воспоминаний.
Кроме агонии больше не осталось ничего.
* * *
Бронированная переборка ритуального блока несмотря на всё своё старание, не смогла бы остановить металломанта, и вскоре я шагнул внутрь, не сбавляя хода. В центре круглого зала распластался человек, превращаемый десятком механизмов в кусок мяса, а у пульта замер Виссарион Соколовский. Наши взгляды встретились через всю комнату.
Глава 9
Зал открылся передо мной целиком, и я охватил всё необходимое за две секунды. Помещение было круглым, около двадцати метров в диаметре, с каменным полом и врезанными в плиты гранитными вставками, по которым тянулись зелёные руны, ещё горящие остаточным светом активированного контура. По периметру на постаментах высотой по пояс стояли шестнадцать гранёных конструкций, отдалённо напоминающих обращённые остриём вниз пирамиды, заключённые в тонкие металлические каркасы с резными узорами по рёбрам. Внутри каждой плескалось ровное синее свечение, и свет медленно перетекал от грани к грани. Гудение их давило на уши низким тоном.
В центре зала возвышалась массивная платформа с поворотными штангами и выдвижными рычагами, расходящимися над ней подобием паучьих лап. На концах рычагов поблёскивали лезвия, тонкие иглы, дисковые пилы и прижигающие горелки, и весь этот набор юного садиста двигался по своей программе, поочерёдно опускаясь к мёртвому телу. Хотя так назвать его было бы неверно. На платформе находился окровавленный кусок мяса, в который инструменты пыток продолжали входить раз за разом, не встречая ни сопротивления, ни ответной реакции. Кровь, журча, уходила по желобам в основание платформы, и я с одного взгляда списал неизвестного со счёта.
Картина читалась однозначно: мы опоздали. Нюансы биомантии лежали за пределами известных мне знаний, потому я не мог даже определить, что именно здесь происходило, и какой цели пыталась добиться Гильдия. Понтиак говорил мне об «уникальном объекте исследований». Ни о каком ритуале маркиз не упоминал.