У пульта в дальней стороне зала стоял Виссарион Соколовский. Вёл он себя как человек после тяжёлой работы. Седой и подтянутый, с ритуальным жезлом из тёмной кости в правой руке, он выглядел не совсем презентабельно. Лицо его было влажным, рубашка под лацканами потемнела от пота. Поза человека, который только что сотворил мощное заклинание и переводит дыхание. Неизвестная магия явно отняла у него часть сил.

Сейчас главное взять биоманта живым и не дать ему уйти. В его голове прячутся все интересующие меня ответы. Виссарион — мастер выживания с многолетним опытом интриг. Стоит мне отвлечься от него на платформу с трупом, как противник исчезнет навсегда. Какую именно чертовщину сотворила Гильдия, будем разбираться потом.

Мой новый ранг Верховный целитель определил мгновенно — биомант его уровня воспринимал чужие магические сигнатуры так же остро, как опытный охотник чувствует в воздухе запах дичи. В прошлую нашу встречу я ещё не дотягивал до этого ранга, и Соколовский запомнил меня тем, прежним. Сейчас он секунду переваривал увиденное: появления Архимагистра в собственном подвале он явно не ждал.

— Платонов, — произнёс биомант ровно, и в голосе прозвучала досада, как у виртуозного скульптора, прерванного посреди создания очередного шедевра. — Вижу, вы взяли следующий ранг и даже достигли второй ступени?..

— Надо же было чем-то себя занять, — вздохнул я.

— Вы крайне некстати. Уйдите. То, что произошло в этом зале, вас не касается, а я не в настроении принимать гостей. Уходите подобру.

Я сделал ещё шаг от двери внутрь зала.

— Не поверите, я как раз для того и пришёл, чтобы продолжить нашу прерванную беседу, — отозвался я. — Расскажете, чем вы тут заняты, или мне разбираться по ходу дела?

— Полвека труда, — процедил Соколовский, и голос его стал тише. — Полвека наблюдений, исследований, отбраковки тупиковых вариантов. Сегодня человечество получит основу оружия, способного остановить Бездушных. Вы явились прервать меня в худший из возможных моментов, князь. Я искренне разочарован, что вы пытаетесь помешать моему триумфу.

— Если это триумф, Виссарион, то завтра, по логике, поминки, — отозвался я ровно, перехватывая Фимбулвинтер чуть удобнее.

Лицо биоманта изменилось. Я давно не видел, чтобы человека его сорта охватывало настолько чистое чувство ярости без каких-либо примесей. Через миг под одеждой биоманта вздулся длинный гребень, и пиджак с рубашкой лопнули по шву одновременно. Из спины Соколовского, изгибаясь сегментами, вылезла полоса живой кости, белёсая и блестящая. На конце её собралась тяжёлая зубчатая булава из срощенных костяных шипов. Эта конструкция, набирая по пути инерцию, ударила в меня сверху и сбоку со скоростью, которую было сложно ожидать от объекта подобных размеров и массы.