Оставив Маршана под присмотром караульного, я вышел в коридор. Поднимаясь по лестнице, я переключился на то, что занимало меня с самого утра: портал. Открытый, стабильный, непрерывно работающий, через который Бездушные валили в наш мир десятками, а скоро будут валить сотнями и тысячами. Пока он не закроется, мы боремся с симптомами, и болезнь продолжает пожирать город.
В Гавриловом Посаде у нас имелся опыт. Портал Кощея Чернышёва мы закрывали «по-старинке»: разрушением якоря и каскадным подавлением некроэнергетического поля. Якорь — это ядро, существо или ритуальная конструкция, удерживающая разрыв между мирами в стабильном состоянии. Уничтожь якорь, и портал схлопнется, потому что ткань реальности стремится к целостности и затянет рану, если ей не мешать.
Здесь якорем являлся сам Абсолют. Хлад сидел над порталом, и его чудовищная аура подпитывалась сквозь разрыв, в свою очередь стабилизируя его и не давая ему затянуться. Пока Абсолют оставался на месте, дверь не закроется, а значит, армия Бездушных будет расти бесконечно.
Выходило одно: чтобы закрыть портал, нужно убрать Хлада, а для этого нужна сила уровня Грандмагистра, которого у нас не было. Круг замыкался, и я пока не видел выхода из него. Зато видел направление: Арбитры прибудут в ближайшие сутки, подкрепления коалиции подтянутся в течение полутора-двух суток, и это давало нам время для сдерживания. Для решения же проблемы Хлада требовалось найти вариант, который не похоронит всех участвующих Архимагистров, как уже произошло под Тунгусской.
Глава 17
На третьи сутки Детройт превратился в крепость.
Закрытые магазины тянулись вдоль центральных улиц рядами тёмных витрин, заколоченных наспех фанерой и досками. Кое-где доски прибили криво, и из-под них торчали осколки стекла, блестевшие в свете фонарей, как зубы в разбитой челюсти. Ролл-ставни повсюду были опущены, вывески погашены, и город, который ещё четыре дня назад торговал, гулял и жил своей обычной жизнью, словно втянул голову в плечи и замер.
Очереди у портальных станций начались ещё вчера. Самые смекалистые поняли раньше прочих, куда дует ветер, и теперь стояли в плотных толпах перед мерцающими арками, сжимая чемоданы и прижимая к себе детей. Среди них были семьи, пары, одиночки с рюкзаками и спортивными сумками, набитыми тем, что успели схватить. Патрули полиции перекрывали перекрёстки, направляя потоки людей к станциям. Комендантский час, объявленный указом Хранительницы, загнал всех остальных по домам. Улицы опустели, и только грузовики с военными номерами проезжали по мокрому асфальту, разбрызгивая лужи.