Я махнул рукой, возвращая всех к завтраку. Стефан сел в конце стола, взял тарелку и принялся есть, не обращая ни малейшего внимания на окружающих. Михаил и правда был больше похож на маму, любой посторонний подтвердил бы это, так что к содержанию замечания претензий не имелось. А от человека, который двадцать лет провёл в аркалиевых цепях, я мог стерпеть нехватку придворных манер. По крайней мере, пока этот человек не переходит невидимую, но оттого не менее реальную черту.
Пока ел, я мысленно восстанавливал вчерашний разговор с Дитрихом. Маршал фон Ланцберг позвонил первым и предложил помощь немедленно. В его подчинении после осады Бездушными находилось полтысячи рыцарей и столько же послушников, набранных со всех деревень, и сам он горел желанием ввязаться в бой.
Я отказал. Гаврилов Посад без прикрытия оставался уязвим. Оголять оборону означало пригласить любого из моих недоброжелателей проверить, насколько Угрюм беззащитен без хозяина.
Дитрих настаивал. Хотя бы небольшую группу, аргументировал маршал. Два десятка добровольцев из лучших бойцов Ордена. Я подумал и согласился, выставив одно условие: группу возглавит сам Дитрих. Мне нужен был на поле боя человек, которому я доверял. Человек, которому не пришлось бы объяснять приказ дважды и который не задал бы глупых вопросов в критический момент, а, наоборот, мог поддержать дельным советом.
Рыцари Ордена должна были прибить через портал к вечеру сегодняшнего дня.
Коршунов также докладывал вчера из Угрюма. В Содружестве пока было тихо, новость об Абсолюте ещё не расползлась по каналам Эфирнета. Я запросил срочную поставку Эссенции, а также наш главный козырь против Бездушных. Родион всё понял без уточнений и пообещал организовать отправку через портал в течение суток.
Допив кофе, я поднялся из-за стола и направился к выходу. Через полчаса начинался совет глав Бастионов, организованный Мари-Луиз, и перед ним следовало собраться с мыслями.
Глава 16
Кабинет Хранительницы выглядел иначе, чем утром. Длинный стол из тёмного дерева, ещё вчера заваленный картами и донесениями, расчистили и отполировали. На нём стояли две скрижали, плоские артефактные экраны, каждый размером с развёрнутую книгу. На каждой скрижали развернулась мозаика из лиц: головы правителей, чьи слова определяли судьбу миллионов.
Мари-Луиз сидела во главе стола, выпрямив спину, с лицом, на котором не осталось ни тени утренней усталости. Хранительница выглядела так, будто провела перед зеркалом час, хотя я знал, что последние сутки она спала от силы три. Я занял место по правую руку, так что она попадала в кадр самым краем, и расположение это было неслучайным. Каждый из присутствующих на связи должен был увидеть, что князь Угрюмский сидит рядом с хозяйкой Бастиона, а не где-то в гостевом домике.