Стая так себя не ведёт. Перед дронами разворачивалась настоящая армия с командованием. Абсолют управлял ордой так, как полководец управляет войском, и это меняло тактику обороны целиком, потому что противник, способный на маневр, фланговый обход и засаду, требовал совершенно иного подхода, чем безмозглая жрущая всё на своём пути масса, прущая напролом.

Над воронкой стоял чёрный туман. Живая некроэнергетическая аура, непроницаемая для магического восприятия и оптических приборов, скрывала Хлада от наблюдения. К концу первых суток вокруг кратера собралась армия в несколько тысяч единиц. К исходу третьих, по самым скромным расчётам штабных аналитиков, их будут десятки тысяч.

* * *

Наутро я завтракал в общем зале поместья Хранительницы, которое за прошедшие сутки окончательно превратилось в генеральный штаб. Вдоль стен стояли раскладные столы с картами, раскатанными поверх столиков, где прежде громоздились фарфоровые вазы и стопки книг. Караульные у дверей сменились усиленным патрулём из четырёх бойцов гарнизона.

За длинным дубовым столом сидели мои гвардейцы, Василиса и Сигурд. Кронпринц молча пил кофе, время от времени проверяя магофон. Гвардейцы ели сосредоточенно и быстро, как едят профессиональные солдаты перед операцией. Василиса ковыряла вилкой яичницу и выглядела невыспавшейся, под глазами её залегли тени.

Я в очередной раз достал магофон. Ярослава вчера ночью прислала фотографию, которую я посмотрел уже раз десять.

Михаил спал на руках у матери. Круглое лицо, маленький нос, тёмные крошечные ресницы, сомкнутые полумесяцами и яростно сжатые кулачки. На сморщенном лице такое возмущение, словно его заставили пить рыбий жир. Ярослава смотрела не в камеру, а на сына. Сгиб руки придерживал голову младенца. Обычная домашняя себяшка, снятая ею на магофон, без постановки и освещения, но от этой простоты она казалась только роднее, и расстояние до Угрюма ощущалось лишь острее.

Стефан Пожарский прошёл мимо, направляясь к свободному стулу в конце стола. Худой, ссутуленный, в одежде с чужого плеча, он двигался осторожно, словно не до конца доверяя собственному телу после долгой болезни. Проходя мимо, бросил случайный взгляд на экран моего магофона. Остановился. Посмотрел молча секунду, серые глаза скользнули по фотографии, и лицо его на мгновение дрогнуло, прежде чем привычная колючая маска вернулась на место.

— Хорошо, что лицом пошёл в мать, а не в отца, — бросил Стефан и пошёл дальше.

Я удивлённо вскинул бровь, провожая его взглядом. Странное чувство шевельнулось в груди. Со мной обычно так никто не разговаривал. Ни один подчинённый, ни один союзник не позволил бы себе подобного тона. Федот, услышавший реплику, замер с чашкой у губ, и я видел, как его глаза сузились. Василиса ошарашенно вскинула голову от тарелки. Сигурд перестал жевать.