Литейные дворы и мануфактуры Детройта перешли на круглосуточный режим в первую же ночь после совещания. Плавильные печи не гасли; конвейеры, ещё неделю назад выпускавшие штучное артефактное вооружение и прецизионные компоненты на экспорт, перешли на массовый выпуск расходников: магоусиленные автоматы и боеприпасы, термобарические гранаты и корпуса снарядов. Рабочие в защитных очках и кожаных фартуках стояли у станков двенадцатичасовыми сменами, и горячий воздух от литейных форм плыл над заводскими кварталами густым жирным маревом. Детройт был оружейным Бастионом, и в этом заключалось его преимущество: он экипировал защитников прямо на месте, не дожидаясь поставок из-за океана.

Людей, в отличие от патронов, отштамповать заново было нельзя, и именно людей город потерял первыми.

Пригороды Детройта тянулись за городской стеной во все стороны, типичные для Нового Света одно- и двухэтажные районы, где люди десятилетиями жили в тени Бастиона, считая эту тень достаточной защитой. Призывы властей к эвакуации внутрь городских стен дошли до них вовремя. Вовремя же были разосланы предупреждения по магофонам и маговизорам. Полицейские оцепления выставили по периметру жилых кварталов, а за ними ждали грузовики с открытыми бортами.

Жители, тем не менее, медлили. Одни собирали вещи, перетаскивая из домов коробки с посудой и одеждой, которую невозможно было увезти и незачем было брать. Другие спорили с соседями о том, кто поедет первым. Третьи вовсе не поверили в серьёзность угрозы и остались дома. Бездушные застали их, метафорически выражаясь, со спущенными штанами.

Первая волна пришла на рассвете третьего дня. Полсотни Трухляков и десяток Стриг вынырнули из утреннего тумана, пропитанного затхлым запахом некроэнергии, и врезались в полицейское оцепление на Рю-дю-Кастор. Полицейские были вооружены неплохо: винтовки с магоусиленными патронами, дробовики, у старших офицеров имелись зачарованные амулеты. Этого хватило бы против стаи из пяти-шести тварей. Против полусотни, наваливших скопом, не хватило ничего. Трухляки лезли через баррикады, цепляясь за капоты машин мёртвыми пальцами, и валили людей массой. Стриги таранили машины оцепления, перемахивая через крыши полицейских фургонов, и били сверху, вонзая когти в шеи и плечи.

Оцепление продержалось четыре минуты, а потом рассыпалось.

Бездушные добрались до жилых кварталов, до тех самых людей, которые всё ещё паковали чемоданы и грузили коробки с непосильным нажитым добром. Больше сотни мирных жителей погибли в течение нескольких минут: мужчины, женщины, дети, не успевшие добежать до грузовиков. Через пятнадцать минут все они встали Трухляками, и мёртвые тела, ещё хранившие тепло, повернулись к живым, которые бежали к стенам, спотыкаясь и крича от страха.