Соколовский положил трубку и повернулся к Борегару.

— Усильте посты у всех входов в нижний ярус, удвойте охрану. Маршан, заканчивайте калибровку. Финальный срок сокращаем до двенадцати часов.

— Двенадцати? — француз моргнул. — Виссарион, я просил сутки, чтобы…

— Двенадцать. Если Лавуа справится, мы выиграем сутки. Если нет, у нас их не останется вовсе.

Маршан кивнул и вышел. Борегар задержался у порога.

— А если княжна уже успела что-то передать?

Верховный целитель посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, от которого даже хозяин Чёрного Вигвама, привыкший к чужому страху, ощутил короткое давление в груди.

— Тогда, дорогой Дезире, нас ждёт очень интересная ночь…

В это же время во дворе особняка маркиза де Понтиака на Рю-дю-Флёв рычали моторами два тяжёлых внедорожника. Жерар Лавуа, сухощавый мужчина чья манера держаться и привычка командовать, выдавали бывшего офицера одной из ведущих европейских частных военных компаний, распределял людей по машинам. Восемь бойцов, все из числа доверенной охраны маркиза, не раз доказавшие свои навыки. Лавуа занял место пассажира в головной машине, ворота распахнулись, и две чёрные туши рванули по ночному проспекту в сторону выезда из города.

* * *

Я сидел в кабинете на втором этаже резиденции, разложив перед собой карту Детройта и план заведения, по которому прошлась Василиса. Скальд отсутствовал уже третий час, кружа над Чёрным Вигвамом с того момента, как машина княжны свернула на подъездную аллею к казино, и с этого же момента я держал краем сознания тонкую ментальную нить, ведущую к ворону. Обычно он молчал в полёте и передавал одну картинку, однако сейчас молчание закончилось.

«Эй, скупердяй!»

Мысленный голос Скальда всегда звучал у меня в голове на полтона ниже, чем полагалось ворону, и на несколько тонов язвительнее, чем полагалось фамильяру опытного мага. Я оторвал голову от карты.

«Твоя девочка шепчет мне с крыльца. Романтично. Говорит, что Соколовский здесь. Я польщён, но предпочитаю, когда мне шепчут что-нибудь про орешки. Скажи ей, что я не почтовый голубь. Почтовые голуби — тупые, жирные и не владеют магией».

Я замер на несколько ударов сердца. Первым пришло не какое-то слово, а ощущение предельной ясности, когда разрозненные куски пазла вдруг сложились в одну цельную картину. Все подозрения, накопившиеся за неделю, сжались в одну точку. Соколовский в Детройте, в Чёрном Вигваме. Верховный целитель Гильдии, которого я так и не сумел добить, теперь оказался здесь, на другом континенте, в пределах одного часа езды от здания, где я сидел сейчас.