Я отступил на шаг, выдыхая медленно через нос. Передо мной на каменном полу осел худой седой старик, утративший весь свой лоск. Обвисшая кожа на щеках, впалая грудь, истончившиеся плечи и две искалеченные кисти, в которых плоть и металл срослись в неподвижные комки. Быть может, моя магия и воздействовала на этот металл, но сам материал был вполне реальным, и он никуда не делся, только утратил лишние объёмы.
Лицо противника осунулось мгновенно, как у человека, у которого выдернули из руки тонизирующий артефакт, и под глазами проступили тяжёлые чёрные мешки. Цепочка, которую я вбил ему в корпус, ушла внутрь глубоко, на ладонь или больше, и я успел отметить, что прошла она по диагонали от солнечного сплетения вниз и в сторону. Без активной регенерации это означало, что внутри у биоманта сейчас идёт неуправляемая работа повреждённых тканей: цепь по дороге наверняка задела край печени, прошлась рядом с диафрагмой и могла потревожить нижнюю долю левого лёгкого. Из уголка рта Соколовского потянулась тонкая полоса крови, и я слышал, что выдох его идёт с лёгким влажным шумом. Угрозы для жизни в ближайшие часы это не несло, но вряд ли в его возрасте было полезным.
Старик рухнул на колени без звука. Уцелевшие пальцы правой руки царапнули кожу на собственном животе в попытке нащупать спрятанную внутри цепочку, и он не нашёл ни замка, ни петли. Аркалий сидел в нём надёжно, и без помощи хирурга вытащить его было невозможно.
В глазах Верховного целителя, поднявшего ко мне лицо, я разглядел два чувства разом. Первым стояла чистая ненависть, плотная и холодная, как спрессованная за десятилетия смола. Вторым стоял страх, который теперь вылезал наружу беспрепятственно. Биомант нервно облизывал губы, дыша сипло и с присвистом.
Аркалий я приберегал на финал не из любви к эффектным кульминациям. Этот металл работает только при прямом контакте с кожей, и метнуть цепочку через подвальный зал в полного сил Архимагистра-биоманта не имело смысла, потому что Соколовский опознавал бы аркалиевую сигнатуру мгновенно, как провал в эфирном плане, и уклонился бы от броска одним движением. Эффективная дистанция применения этой цепочки сводила всё к ближнему бою, а на подвижного противника так просто её не накинешь.
К тому же у биоманта наверняка имелся вариант отступления. Не связанный боем, Виссарион имел все шансы уйти, и долгие годы интриг научили его сохранять себя в первую очередь. Чтобы прижать биоманта к стенке, требовалось навязать ему бой, занять Талант адаптации делом и истощить ресурс, и только тогда стоило выкладывать козырь.