— А можете рассказать подробнее о магии души? Что она вообще из себя представляет?
— Самая противная из всех мне известных, — поморщился Гроас, — объектно-субъектная. Говорят, раньше она была запрещена, и в целом понятно почему. Для применения магии крови вы должны использовать свою или чужую. Для магии жизни используется энергия тела и долголетия, хоть и можете ее заимствовать у других. А для магии души используется единственное, что у любого существа в наличии только в одном экземпляре — душа. Постепенно, при продвижении по пути магии, чернокнижникам приходится расщеплять свой разум. И в конце концов они сходят с ума или перерождаются в демонов.
— А как же применение чужих душ? Я слышал, что они это умеют.
— Обывательское представление. Нет, можно научиться передавать задачи своим рабам, но это совсем иное. Тут вы не властны над объектами. Так что магии в себе — нет. Я ее крайне не люблю и рассказать подробнее не могу. Как и о простых воинах.
— Спасибо. Тогда последний вопрос. Я видел, как маг швыряет во врагов огненными шарами.
— Не может быть! Это уникальная способность, доступная лишь Энмире.
— Ну я ее и имел в виду.
— И как вы познакомились с помощницей ректора? Впрочем, неважно. Она, как я уже сказал, уникум. Произвела одно из первых за много столетий объединений всех трех школ магии. К ней рвутся все, кто об этом знает, начиная от обычных магов, уже усвоивших один из аспектов, и заканчивая детьми из дворянских родов. Говорят, даже одна княжна среди кандидаток есть. Однако она никого не берет, оставляя всех в учениках. Ни одного подмастерья на моей памяти.
— А есть какой-нибудь способ им стать?
— Конечно, — усмехнулся Гроас, показывая три ряда острых зубов, — вызвать ее на поединок и выжить при этом.
Глава 67
Всеми правдами и неправдами Лиска уговорила младшего распорядителя показать нам большую арену до начала турнира. Не поставив в известность даже Хребта, только с Лисандрой и Василисой. Причем последнюю бывшая ученица чернокнижника согласилась взять исключительно в качестве тягловой силы. Но основную массу, конечно, водрузили на меня. Два тяжеленных мешка с легко бьющимися глиняными кувшинами.
Распорядитель, все еще обязанный нам и за то, что я взял на себя ответственность, и за полученное состояние, провел нас между патрулями стражи. Правда, несколько раз сказал при этом, что больше он нам ничего не должен. Но главным аргументом оказалось, что мы уж в слишком неравных условиях будем сражаться. А он хочет нам помочь. В качестве последней услуги.
Я вначале не понял, о чем он вообще. Ну арена и арена. На малой-то мы были. Круглая широкая площадка, усыпанная песком. Ничего необычного. Правда, стоило подняться на трибуны, как я тут же отбросил весь скептицизм и понял, почему Лиска сюда так рвалась. Это было просто невероятно.