— Он использовал магию света, находясь во владениях чернокнижника. Разве не понимаешь, что это значит? — негромко произнес отец на все мамины причитания и вскрики. — Наоми, если бы этот мелкий засранец, местный староста, знал о произошедшем, у наших ворот уже стояла бы черная стража. Он сейчас больше беспокоится о своей наложнице. Так давай подыграем. Отплатим ему имперской сталью, что я выковал по заказу, и забудем о произошедшем…
— И будем дожидаться, пока придут гонцы барона Райни? Ну уж нет. Нужно срочно собираться и выдвигаться в дорогу. Пусть в Паучий и Золотой леса путь нам заказан, но мы можем укрыться в Валийской республике. Твоя работа и моя магия всегда найдут, как заработать на жизнь. А герцогиня даже пиратов принимает если они готовы дань платить.
— Послушай, я только нормально обустроился и каким-никаким именем обзавелся, мы в этой деревушке всего шесть лет, давай подумаем над другими вариантами. Тихо же, спокойно. Да и стар я для подвигов.
— Ты стар? — Удивленно посмотрела на отца мама.
— Ну не зря же меня все деревенские зовут СТАРИКОМ Джоном. — Усмехнулся кузнец поглаживая окладистое достояние и гордость любого дварфа. — У меня даже проседь в бороде появилась.
— Ты почти на двести лет младше меня! — Всплеснула Наоми руками.
— Ну ты сравнила. Мы же не по тысяче лет живем, а всего по двести пятьдесят. А я уже седьмой десяток второй сотни разменял. Пора на покой. Выковать еще парочку вещей…
— Даже слушать не хочу! — Сказала мама подходя вплотную к отцу. Из-за своей эльфийской природы она возвышалась на добрых две головы над отцом. — Ты что же, собрался оставить меня с сыном одну? Он же, по сути, младенец еще! Даже двадцати нет!
— Ага, а по меркам людей ему уже давно пора работать и семью заводить.
— Они и живут по пятьдесят зим всего. Не сравнивай!
Разговор обещал быть интересным, и я решил устроиться поудобнее, подтянув чурку и усевшись на ней, как на скамье. Да только день сегодня был непутевый, а может, просто черная полоса настала, так что чурка потянула за собой вторую. Та дернула за веревку удерживающую поленницу, и в результате с диким грохотом половина дров рассыпалась по двору.
— Да, эпично, — хохотнул дварф, выглядывая из окна. — Иди-ка сюда, сынку. Не боись, пороть не буду. И так досталось.
— Плохо, — покачала головой мать, — и даже не в том дело, что подслушиваешь. Нет в тебе эльфийской ловкости. Так бы услышали, только если захотел. Ну, что понял из того, что говорили?
— Понял, что вы бежать думаете. Ну или оставаться. Непонятно. И что я всему виной.