— Знакомое оружие +1, — зачитал я надпись, взяв в руки правильную кувалду. — И еще та же надпись на ноже для разделки кожи отображается.
— Вот местами дурень дурнем, а соображаешь, — похлопал меня по плечу старик Джон, — отлично!
— М-да, ну хоть так, — вздохнула мама. — Дай ему ножны какие-нибудь. Пояс с крюком под железяку.
— Это мигом, как раз для лезвия заказывал кожаные. Пусть кожа посредственного качества, но этот огрызок большего и не заслуживает. Потом подберем тебе что-то более стоящее. А сейчас на, подпоясывайся.
Я принял из рук отца нечто, лишь отдаленно напоминающее поясной ремень. Какие-то лямки. Ремень был словно железный. Пока одеваешь, ногу сломишь или руку. Зато, когда повесил сбоку ножны, а с другого — кувалду, сразу все на место встало. Плечи чуть напряглись, но было удобно. Веса не чувствовал — тот распределился по всему телу. Подпрыгнул. Отлично! Правда, рюшечки эти странные, веревочки.
— Батя, а на кой черт веревки эти? Только ж зря болтаются?
— Эх ты, деревня, — повернула меня к себе мама, — смотри. — Ловким движением она подвязала бурдючок размером с полпальца и завязала бант. — А теперь попробуй потянуть за низ.
— Не выходит. — Как я ни дергал, кожаная фляжечка оставалась на месте.
— Верно, давай я покажу. — Взяв мою ладонь в свою, она положила большой палец сзади, а указательным прижала веревку. Удивительно, но зелье тут же выскользнуло из перевязи. — Чего стоишь-то? Пей!
Проверка выносливости. База: 0. Бонус: 0. Бросок: 1. Требование: 3 Провал.
«Эффективность зелья большого восстановления снижена наполовину. Штраф силы и ловкости уменьшен до −1. Продолжительность 2 дня».
— Ну как? Полегчало? — спросила озабоченно мама.
— Да, в Бытии сказано, что штрафы сокращены в два раза.
— Как сокращены? — удивилась эльфийка. — Это же большое восстановление! Оно десять серебряных стоит, если его продавать!
— Да-а, горазд ты наши гроши прожигать, — грустно покачал головой кузнец.
— Ладно тебе ворчать. Тоже мне, старуха нашлась, — усмехнулась знахарка. — Выходить пора.
— Сейчас, сейчас. Ну-ка, сынку, помоги наковальню подвинуть.
— Нет уж, давай лучше я, — отодвинула меня в сторону мама, — а ты, Солнышко, в сторонке постой. Если у него еще штрафы остались, то грубой работы лучше не начинать. Хуже будет.
— А ведь правда. Не подумал. Ну, жинка, подсобляй.
Обидно было, просто слов нет. Я здоровый парень! Ну да, приболел малость. И что теперь? На завалинке до старости сидеть? Против родителей тоже не попрешь. Вещи-то они правильные говорят. Но все равно! Хотелось доказать им, что я могу здесь и сейчас сделать что-то важное.