— Господа, — обратилась она к собравшимся, — с сегодняшнего дня в графстве Вальденк устанавливаются новые порядки.

Никто не осмелился возразить — ошейники подчинения не позволяли.

— Рабство отменяется полностью и навсегда, — продолжала Ольфария. — Все работорговые рынки закрываются. Гладиаторские бои запрещаются.

Она прошлась перед рядами бывших работорговцев, и каждый опускал глаза, не смея встретиться с ней взглядом.

— Бывшие рабы получают гражданские права, земельные наделы и компенсации за годы подневольного труда, — объявила новая правительница. — Источником финансирования станет конфискованное имущество работорговцев.

— А вы, господа, — добавил Гиперион, — отныне будете трудиться на благо тех, кого прежде угнетали. Под присмотром и по справедливым законам.

— Есть вопросы? — спросила Ольфария.

Вопросов не было. Да и не могло быть — рабские ошейники не позволяли.

— Тогда приступайте к исполнению новых указов, — велела она. — Немедленно.

Бывшие работорговцы молча разошлись выполнять приказы. У них не было выбора.

А в зале остались только Ольфария и Гиперион — новые правители графства, захватившие власть за одну ночь без единого выстрела.

— Как думаешь, — спросила она, — нам удастся навести здесь порядок?

— Удастся, — уверенно ответил химера. — У нас есть всё необходимое — сила, знания и праведный гнев.

— А главное, — добавила Ольфария, глядя в окно на просыпающийся город, — у нас есть справедливость.

Новый день восходил над Вальденкградом. Первый день свободы для тысяч людей, которые ещё вчера были рабами.

И первый день нового порядка, где торговля людьми стала невозможной навсегда.

Солнце поднималось над замком Кровавого Волка, заливая кабинет графа утренним светом. Граф Вальденк сидел за своим массивным дубовым столом, и ледяные иглы, пронзавшие его тело, сверкали в солнечных лучах как жестокие бриллианты. Каждое движение причиняло нестерпимую боль, но Гиперион не позволял ему остановиться.

— Следующий документ, — сказал химера, положив перед графом чистый пергамент с гербовой печатью. — Официальное уведомление королевскому двору о вашей женитьбе.

— Я… я не могу больше, — прохрипел граф, его рука дрожала так сильно, что перо едва держалось в пальцах.

— Можете, — холодно ответил Гиперион. — И будете. Пишите: «Его Величеству королю Альбертусу Третьему. Имею честь уведомить Ваше Величество о заключении брака с леди Элизабет из рода Альтенийских».

Граф медленно выводил буквы, оставляя кровавые пятна на пергаменте. Ледяные иглы не давали забыть ни на секунду о том, что сопротивление бесполезно.