Их лица просветлели, они уже приготовились к тому, что я выберу кого-то (или предложу безумный тройничок, чем чёрт не шутит).

— Но прямо сейчас, — продолжил я, вставляя карту в замок, — я хочу только одного.

Замок щёлкнул зелёным огоньком.

— Спать, — выдохнул я. — В позе морской звезды. Один. На всей площади кровати. Без вина, без массажа ауры, без разговоров о заголовках и без секса.

Улыбка сползла с лица Светы. Вероника удивлённо приподняла бровь.

— Завтра война продолжится, — добавил я, берясь за ручку двери. — Мне нужна голова, а не вата. И мне нужно восстановить силы, а не потратить остатки.

Повисла пауза. Света недовольно поджала губы, но в её глазах мелькнуло понимание. Она была трудоголиком и знала, что такое выгорание.

— Ну вот, — фыркнула она, поправляя очки. — Никакой романтики. Обломал весь кайф, Белославов. Ладно, спи, герой. Но вино я всё равно выпью. За твоё здоровье.

— Железный человек, — покачала головой Вероника, но в её голосе я услышал нотки уважения. — Смотри, не заржавей, милый. Отвар я тебе завтра занесу.

Они переглянулись, поняв, что ловить здесь больше нечего, и, как ни странно, это их примирило. Общий отказ объединяет не хуже общего успеха.

— Спокойной ночи, — кивнул я и шагнул в темноту номера.

* * *

Дверь захлопнулась, отсекая свет коридора. Я остался один в темноте.

Маска уверенного лидера, которую я носил весь вечер, мгновенно рассыпалась в прах. Ноги стали ватными. Я прислонился спиной к двери и медленно сполз вниз, на пол.

Руки начали трястись. Не просто дрожать, а ходить ходуном. Это был откат. Последствия ментального давления графа (о котором я никому не говорил, и даже не давал понятия, что оно есть), напряжения готовки, страха за Лейлу, за бизнес, за собственную шкуру. Пока мы были на сцене, адреналин держал каркас. Теперь каркас рухнул.

Я сидел на полу в прихожей дорогого номера, в темноте, и тупо смотрел перед собой.

В углу комнаты послышалось шуршание.

— Ну что? — раздался скрипучий, насмешливый голос. — Живой?

Из тени, цокая коготками по паркету, вышел Рат. Его глаза слабо светились в темноте.

— Я чувствовал запах страха, шеф, — пропищал он, подходя ближе и дёргая носом. — Сильный запах. Даже через дверь пробивался. И ещё… — он принюхался активнее. — Запах отличной мраморной говядины и розмарина. Ты что, не принёс мне даже кусочка?

Я хрипло рассмеялся. Смех получился похожим на кашель, но мне стало легче. Присутствие этого циничного грызуна заземляло лучше любого массажа.

— Мы договорились, Рат, — прошептал я, не в силах подняться. — Яровой дал добро.